Эмили выпрямилась.
— Пока у тебя не будет новой шали, ты не сможешь пользоваться своим красным ридикюлем, который сочетается с ней по цвету. Дашь мне его поносить? Он очень подойдет к моему дорожному платью.
— Конечно. — Энн посмотрела на полку над висящими на вешалках платьями. — Он должен быть где-то здесь.
Амелия заглянула в свои записи. Эмили и Энн свободно менялись одеждой и аксессуарами, и это помогало скрыть плачевное состояние их гардероба от орлиных взглядов светских матрон. Она записала, что необходимо сделать, чтобы у. Энн было всег что нужно, но главное — необходимо обновить наряды Эмили, которая скоро покинет родительский дом.
— Я уверена, что он был здесь. — Приподнявшись на цыпочки, Энн рылась на полке. — А, вот он.
И, достав ридикюль, она бросила его на кровать, где сидела Эмили.
Эмили со смехом поймала его, и вдруг на лице ее отразилось удивление.
— Господи, что это у тебя здесь?
Она ощупывала то, что лежало в ридикюле, сквозь несколько слоев красного шелка, все более недоумевая.
Амелия взглянула на Энн, но лицо ее выражало только одно — полное непонимание.
— Носовой платочек, шпильки. Не знаю, что может быть там такое тяжелое… — Но теперь они все видели очертания какого-то предмета, возникшие под пальцами Эмили. — Дай-ка взглянуть.
Энн подошла к кровати, где сидела Эмили; Амелия тоже подошла к ним. Эмили уже развязала ленты, открыла ридикюль и заглянула туда. Потом, помрачнев, вынула оттуда…
— Лорнет. — Эмили подняла его вверх. Все уставились на затейливо украшенную вещицу, на усыпавшие ее крошечные бриллиантики.
— Господи, что это такое?
Вопрос задала Энн. Амелия посмотрела на нее — внимательно, испытующе. Но как она ни всматривалась, на лице девушки отражалась лишь растерянность.
— Как это туда попало? — Энн оглянулась на свой шкаф, подошла к нему и неожиданно для Амелии сбросила с полки все свои ридикюли, все шляпные коробки, которые они уже осмотрели. Когда полка была пуста, она расшвыряла коробки и встала на колени перед кучкой ридикюлей. Она открывала каждый и вытряхивала его содержимое. Носовые платочки, шпильки, расческа, два веера.
Сидя на корточках, Энн смотрела на сестру и невестку.
— Ничего не понимаю.
Амелия тоже не понимала.
— Это ведь не лорнет твоей матушки?
Эмили покачала головой, рассматривая лорнет.
— Мне кажется, я ни у кого его не видела.
Амелия взяла у нее лорнет. Он оказался тяжелым; она не могла вообразить, чтобы леди пользовалась такой неудобной вещью. Энн подошла к ним, хмуро посмотрела на лорнет и ничего не сказала.
— Его могли доложить в твой ридикюль по ошибке. — Амелия сунула лорнет в карман своего утреннего платья. — Я буду всех расспрашивать — владельца выяснить совсем нетрудно. — Она оглянулась. — Так мы закончили с твоими вещами?
Энн заморгала и огляделась как-то оцепенело.
— Наверное.
Эмили схватила красный ридикюль и вскочила с кровати:
— Я и забыла ? сегодня наша очередь ставить цветы в вазы.
Амелия изобразила на лице улыбку:
— Тогда вам дучше поторопиться — до ленча осталось меньше часа.
Они вышли, Энн закрыла дверь. Эмили заскочила в свою комнату, чтобы оставить там красный ридикюль, и присоединилась к ним. Амелия шла сзади, девушки — впереди, направляясь к лестнице; спустившись вниз, они помахали ей рукой и побежали в цветник.
На последней ступеньке Амелия остановилась. Эмили улыбалась, Энн ? нет. Похоже, Эмили уже выбросила из головы случай с лорнетом! У нее были гораздо более приятные темы для размышлений. Но Энн была встревожена. Может быть, даже слегка напугана. Но так и должно было быть — она была тихой, но не глупой. Среди сестер Люка глупых не было.
Амелия стояла в пустом холле, положив руку на столбик перил и глядя на входную дверь. Потом вздохнула, спустилась вниз и направилась в кабинет мужа.
Она увидела Люка, сидевшего за большим письменным столом. Он безучастно смотрел, как она закрыла дверь и идет к нему.
Когда она подошла, он понял, что в ее лице показалось ему незнакомым ? оно было замкнутым, почти мрачным.
— Что случилось? ? не выдержав, спросил он, вставая с кресла.
Она жестом велела ему сесть. Подошла, села к нему на колени, прижалась.
Множество мыслей завертелось у него в голове, старый страх подступил к сердцу. Одно было ясно — новости дурные. Он обнял ее. Она приникла к нему, прислонилась щекой к его груди.
— Что?
— Мы ходили с Энн и Эмили посмотреть их гардероб — ты ведь слышал, как мы договаривались об этом.
— И ты что-то нашла. — Сердце его сжали тиски.
— Да. Вот это. — Она показала ему лорнет. — Он лежал в ридикюле Энн.
На сердце у него стало холодно, потом еще холоднее. Пересилив себя, он взял лорнет. Повертел его перед глазами и увидел, как заиграли камни.
— Бриллианты?
— Наверное. И я не думаю, что он дамский — слишком тяжелый.
— Мне кажется, я не видел его раньше.
— Эмили, Энн и я тоже не видели.
Люка охватил холод; он сидел молча и так неподвижно, что Амелия в конце концов посмотрела на него.
Глаза у нее были широко раскрыты и синели, как небо. Синеву эту затуманивали легкое потрясение и страх. Он заставил себя проговорить:
— Значит, это Энн, и в семье Эшфордов будет очередной скандал.
— Нет. — Она решительно затрясла головой. — Не нужно делать поспешных выводов.
— Поспешных? — Он почувствовал раздражение, хотя и понимал, что оно ни на чем не основано. — А что, скажи на милость, мы должны об этом думать?
Амелия попробовала высвободиться из его объятий. Он крепче сжал руки.