— Мне нечего надеть.
— Мы вроде не к президенту собираемся. То, что на тебе, отлично подойдет. — Чендлер оттолкнулся от двери и кивнул. — Ну что, ты в игре?
Могла ли она отказать? Вытерев внезапно вспотевшие ладони о джинсы, Алана натянуто улыбнулась.
— В игре.
С минуту Гэмбл молча созерцал ее, а затем отступил назад, чтобы дать ей пройти. Когда она скользнула мимо него, от девушки не укрылось, как он заценил ее вид сзади.
— Мне нравится эти джинсы.
Алана изогнул бровь, и облизала губы.
— Наверное, даже не стоит спрашивать чем.
— Но если все-таки спросишь. — Он поднял на нее свой горячий кобальтовый взгляд и усмехнулся, — то тем, как плотно они обтягивают твою стройную попку.
Смешок, внезапно вырвавшийся у девушки, удивил не только ее, но и, похоже, Чендлера. Что это было? Его поддразнивание совершенно неуместно, но что-то в этом мужчине ослабляло ее «заиндевелость».
— Тебе стоит делать это почаще, — произнес он, спускаясь вслед за ней по лестнице.
— Что именно?
— Смеяться.
Не ответив, Алана молча подождала в холле, пока он возьмет ключи от машины, а затем они вместе вышли из дома.
В который раз девушка отметила аккуратную, ухоженную территорию, окружающую подъездную дорогу и крыльцо.
— Ты должен рассказать мне, какую компанию нанимал для проектировки ландшафта и кто ухаживает за ним, — сказала она, когда они уже были в машине. — Выглядит потрясающе!
Чендлер фыркнул.
— Нанимал? Я сам все сделал.
— Сам? — Мисс Гор вытаращилась на него, а потом вновь выглянула в окно и уставилась на подстриженные кусты, уже отцветшие зимние розы, ранние маргаритки, которые глядели в сторону заходящего солнца. — У тебя очень умелые руки…
— О да. — Его губы изогнулись в чувственной улыбке.
И не только руки… Алана прикрыла глаза и поерзала, но это не помогло — слишком поздно. По венам хлынула лава. Осмелившись быстро взглянуть на мужчину, девушка поняла, что от него не укрылось, куда завел ее разговор.
Трогаясь с места Чендлер, прежде чем посмотреть в зеркало заднего вида, окинул мисс Гор голодным взглядом, который скользнул сначала по губам, а затем опустился на грудь. Такая неприкрытая сексуальность, которую никак не назовешь подавляемой, невероятно завела Алану. Девушке захотелось большего.
«Мы скоро разбежимся», — напомнила она себе. Мысль, которая должна была отрезвить, почему-то заставила ощутить пустоту. Нужно отвлечься.
— Так значит, любишь работать в саду?
Он пожал плечами.
— Я люблю бывать на свежем воздухе, плюс мне нравится создавать. Ну, знаешь? Берешь скучный клочок земли и превращаешь его во что-то интересное. К тому же я хорошо лажу с растениями, — он едва заметно усмехнулся. — Братья говорят, я прирожденный садовод.
— Ого, завидую. Я всего за пару часов даже кактус могу убить.
Чендлер рассмеялся, и она обнаружила, что сама не может сдержать смех.
— Чтобы прикончить кактус, нужно очень постараться.
— Только не мне. — За окном все чаще стали мелькать бизнес-центры. — Хотя когда-нибудь мне бы хотелось заняться чем-то таким.
— Собираешься обзавестись домом?
— Да, когда более-менее освоюсь.
Чендлер глянул на нее, а затем вновь посмотрел в зеркало заднего вида.
— Значит, останешься здесь?
— Хотелось бы. — Ее фантазию заволокло мечтами. — Мне хотелось бы, чтобы у меня был… дом.
Чендлер помолчал, а затем спросил:
— Наверное, это то, чего не хватало тебе в детстве?
Она и забыла, чем поделилась с ним прошлой ночью. Поерзав на сидении, Алана принялась старательно изучать ногти. Неплохо бы сделать маникюр. Закончить этот разговор было бы вообще прекрасно. Но ее рот открылся, и оттуда понеслось…
— Мамы часто не было дома, а если и была, то бродила по нему как призрак. Мы никогда не оставались где-то надолго — она не могла сохранить постоянную работу, — «или меня», — и в конечном итоге меня отправили к бабушке.
— А у нее ты тоже не чувствовала себя «дома»?
Они остановились на светофор.
— У нее… ну, ее дом был холодным. Нет, она, конечно, любила меня, и, наверное, радовалась моему присутствию. Просто… мне кажется, она устала растить детей, понимаешь? Я стала неожиданностью.
Его челюсть напряглась.
— Нежеланной?
Девушка втянула воздух. Звучало жестоко, но такова правда. Алана уверена, что бабушка любила ее, но скорее всего старушка Гор предпочла бы, если бы девочку воспитывала мать.
Чендлер положил руку на ее колено и сжал его. Первым порывом Аланы было спихнуть ее, но все, что она могла делать — это молча взирать на большую мужскую руку. В груди разлилось тепло, и девушке ужасно захотелось накрыть его ладонь своей.