Она почувствовала, как увлажнилась еще сильнее.
— В прихожей?
— Черт, да, — прорычал он в ее полураскрытые губы. — Я бы снял с тебя те дурацкие брюки, поставил на колени и взял бы сзади. Я бы держал твои груди в ладонях и имел бы жестко и долго. Когда тебе станет лучше, мы воплотим мою фантазию.
О боже…
— Обещаешь?
— Клянусь.
От представлений, как он грубо берет ее на полу, Алану захлестнула такая жажда. Просунув руку между их телами, девушка обхватила горячую, твердую длину и начала поглаживать. Он задвигался в такт.
— Боже, — простонал он и оставил на её шее дорожку пламенных поцелуев. — Если ты будешь продолжать, я войду в тебя в два счета.
— Я только «за».
Алана надавила на головку большим пальцем, с упоением обнаружив, что там уже выступила смазка. Гэмбл усмехнулся и, схватив ее запястье, отвел в сторону.
— Я хочу насладиться. — Его взгляд прошелся по ее лицу. — Я хочу, чтобы ты прочувствовала, каково это быть со мной.
— А что, это что-то неординарное?
— В этот раз нет. Но в следующий я тебя снова свяжу. Тебе понравилось в прошлый раз, верно?
— Да, — прошептала она, закрыв глаза и прижимая бедра к его эрекции.
— Вот так, моя девочка.
Гэмбл погладил ее живот и, уверенно положив ладонь на ягодицу, сжал ее, вынуждая девушку изогнуться от желания.
— Это тебе тоже понравится…
Он шлепнул ее по попке. Алана застонала. Все смешалось, она думала лишь о том, как безумно хочет его.
— О боже…
Он сделал это снова, и, не сдержавшись, девушка поцеловала его, не стыдясь, какой влажной и сочной стала от его дразнящих шлепков.
— Да, мы будем шлепать тебя почаще, — он ласково погладил горящую кожу. — А затем я буду трахать тебя везде, где захочу. А это…
Он провел пальцем между ее ягодиц, и Алана распахнула глаза, когда он надавил на чувствительную точку. Ее охватило наслаждение с ноткой боли.
— … это тебе тоже понравится.
— Чендлер…
В его глазах горело чувственное обещание.
— Да, уверен, что понравится. — Его рука скользнула выше и схватила ее бедро. Свободной ладонью он накрыл гордо стоящий член и начал лениво поглаживать его. — Скажи мне, чего ты хочешь?
— Тебя.
Несмотря на ноющую рану, она оперлась руками о его плечи. Все ее тело было напряжено.
— Я думаю, ты можешь объяснить лучше.
Ее глаза сузились. Его ладонь скользнула вверх, затем медленно вниз.
— Тебя.
— Еще лучше.
Его кулак задвигался быстрее, Чендлер застонал.
— Ну же, детка.
Алана подвинулась, прислоняясь к нему теснее и чувствуя, как его рука задевает киску.
— Бесстыжая, — прошептал он. Рукой, которая держала ее бедро, он направил девушку так, чтобы она оказалась прямо над членом. — Давай, скажи.
Она хотела позлить его еще, но ее тело уже горело изнутри. Гэмбл подвинулся, и она ощутила его. Алана попыталась продавить бедра вниз, но его рука крепко держала их. Ей хотелось поколотить его. Но жажда почувствовать Чендлера внутри все же была сильнее.
— Я хочу тебя.
— Это все, о чем ты должна думать.
Он вонзился в нее, и девушка закричала. Гэмбл вошел глубоко коротким, мощным толчком. Давление, наполнившее ее, было почти болезненным, но мужчина ждал, пока она привыкнет к его размерам.
— Я никогда не испытывал ничего подобного… — Чендлер покачал головой. Голубые глаза, не отрываясь, смотрели на нее. Обхватив ладонью ее затылок, мужчина притянул ее и поцеловал. — Черт, ты — совершенство.
Алана позволила его словам окутать себя. Девушка начала медленно покачивать бедрами, подстраиваясь под его ритм. Удовольствие собиралось в тугую пружину с каждым толчком. Она никогда не ощущала ничего подобного. Постепенно темп нарастал, и через какое-то время Чендлер начал вонзаться в нее быстрее и жестче. Наслаждение разбило ее напряжение на множество осколков. Она закричала. Оргазм потряс ее всю. Он был глубоким, быстрым — совершенно сокрушительным.
Волны освобождения все еще раскатывались в ней, когда Чендлер неожиданно приподнял ее. Она издала хныкающий звук, но затем мужчина развернул ее. Он действовал осторожно, чтобы не навредить плечу. Боже, даже сейчас он заботится о ране, о которой она и думать забыла. Единственное, на чем она могла сосредоточиться — мужчина, лежащий под ней, и шепчущий вещи, обжигающие ухо и щеку. Мужчина, грубый и примитивный. Мужчина, источающий сексуальность и удовольствие.