В первый раз слышу, чтобы Александра Семёновна с кем-то так мило беседовала. Обычно она разговаривает со всеми суховато: образ грозы кафедры обязывает соответствовать.
Я пару раз вздохнула, чтобы отдышаться. Когда тебя так хвалят, это, конечно, очень приятно, но я сразу боюсь сделать что-то не так, разочаровать того, кто уже представил себе идеальную студентку и работницу.
— Можно? — спросила я из коридора.
— Да-да, Верочка, заходите, — непривычно любезно отозвалась гроза кафедры. — Мы как раз говорили о вас. Вот это и есть Вера Потапова…
С громким: «Здравствуйте!», — я вошла в кабинет. Улыбнулась Александре Семёновне, а затем повернулась к человеку, к которому она все это время обращалась. Он спокойно улыбался мне в ответ, а у меня язык одеревенел и колени перестали сгибаться.
— А это наш новый преподаватель — Геннадий Николаевич, — цвела улыбкой Александра Семеновна. — Вы говорили о его статье на экзамене. Он будет вашим научным руководителем по реферату в следующем учебном году. Если будете хорошо работать, возьмёт вас и на диплом. Геннадий Николаевич, вы подыскивали сотрудницу в розарий. Вере как раз нужна работа по специальности. На каникулах она освоится, и, если ее и Мадину все устроит, к осени подумает над своим рабочим расписанием.
Я старалась скрыть панику. У стены стоял русоволосый мужчина, похожий на киношных «правильных» сотрудников полиции. Мой первый мужчина. Ну и что теперь делать? Смотрит вроде спокойно, даже равнодушно. Может, не узнал? Мало ли — тогда устал с дороги, или плохая память на лица, или у него проблемы со зрением…
— Вера, как только я узнала, что Гена… Геннадий Николаевич собирается к нам на работу, сразу подумала о вас, — щебетала Александра Семёновна. — Братья Петренко — мои лучшие студенты. Геннадий Николаевич за год написал и защитил кандидатскую диссертацию и сейчас готовит к защите докторскую. Он занимается серьёзными темами, я думаю, вам обоим будет интересно поработать над рефератом.
Меня замутило. О братьях Петренко периодически с ностальгическими нотками в голосе вспоминали все преподаватели универа как о двух талантливейших студентах. Получается, один из этих гениев мне «тройничок» предлагал, пусть даже и в шутку. А со вторым я переспала за деньги, и неважно, что этих денег я вообще не видела.
— Поработать в розарии — это просто замечательно, — воодушевленно продолжала Александра Семёновна. — И эстетично, и неплохой опыт, и оплата, насколько я понимаю, достойная.
Геннадий кашлянул.
— У вас материальные трудности? — с лёгкой иронией в голосе спросил он у меня.
— Геннадий Николаевич, ну у кого же их нет? — добродушно улыбнулась Александра Семёновна. — В общем, я вам очень рекомендую Веру. Ручаюсь, что серьёзных проблем с ней не возникнет. Мне пора на экзамен, я вас оставляю. Об условиях договоритесь сами. Ключ потом отнесете на вахту…Она кивнула на лежавший на столе ключ с острыми зазубринами. — Спасибо, — упавшим голосом сказала я в спину уходящей зав кафедрой. Хотя больше всего мне хотелось кричать: «Не оставляйте меня!» Геннадий уставил на меня недоверчивый взгляд. — Хм-м, значит, скромная порядочная студентка, вся в учёбе? — насмешливо произнёс он, когда цокот каблуков Александры Семёновны затих вдали.
Я вздохнула. Слабая надежда, что меня не узнали, полностью рассыпалась. Геннадий прошёл мимо меня к двери и прикрыл её. В принципе, это хорошо. Совсем не нужно, чтобы наш разговор был слышен на весь этаж. А с другой стороны, мне стало не по себе. В голову полезли подробности того самого вечера, который я вряд ли смогу забыть, как бы ни старалась это сделать. Вспоминались они сейчас совершенно без стыда, и даже с желанием. Только этого мне и не хватало! Я совсем не рассчитывала ещё когда-нибудь оказаться наедине с этим человеком.
— В первый раз слышу, чтобы Александра Семёновна настолько обманулась, — Геннадий снова прошёл мимо меня и встал у стены.
Я почувствовала себя подсудимой, стоящей под жёстким взглядом в центре кабинета. Осталось только руки за спину заложить! Я распрямила плечи и села на стул, на котором до этого сидела гроза кафедры.
— Учусь я действительно хорошо, — медленно проговорила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Он и не дрогнул, только стал чуть хрипловатым. — Геннадий Николаевич, вы ведь можете взять на реферат кого-нибудь другого?
— Как ты себе это представляешь? — он усмехнулся. — Какую я могу озвучить причину? Я что, пойду к Александре Семеновне и расскажу, как умница-студентка подрабатывает проституткой, и как я был её первым клиентом? Такая репутация не нужна ни мне, ни тебе. И потом, чем ты занимаешься вне университета — это твоё личное дело.