Ответ прилетел тут же.
«А где твоя фотка в ответ?» — и несколько смайликов.
Я улыбнулась. Странные отношения, сложные, и вообще все сложно с самого начала, но как приятно, что от меня хотят фото. В телефоне я копалась несколько минут, выискивая фотографии получше, а потом выбирая из них самую лучшую.
«Вера, ау?»
«Сейчас, я фотку ищу»
«Пойдём завтра в театр? Начало в 19.00»
Я отвлеклась от созерцания собственной фотографии. Это уже похоже на ухаживание. У нормальных людей театр и кино идут до постели, у нас — после. По нашим временам, театр — даже серьёзнее, чем постель. И если в кино могут пойти со случайной компанией, то в театр обычно с собой кого попало не зовут.
«Пойдём, — не задумываясь, написала я. — А что там будет?»
В ответ мне прилетела фотка билета. Пригласительный, пятый ряд партнёра, место в середине. Название спектакля… Я сморгнула. Название «Пока она умирала» как-то не слишком вдохновило. Впрочем, это я привередничаю. В театр с Геной пойти мне хочется, а на комедию или трагедию, — не так уж важно. Даже если это будет что-то совсем заунывное и нудное, я, по крайней мере, выгуляю красивое длинное платье, в котором обычно некуда пойти, и посижу рядом с Геной в обитом бархатом театральном кресле. По крайней мере, понятно, почему на это представление запросто раздают пригласительные. Надо же заполнить зрительный зал!
Я наконец определилась и отправила майскую фотографию, где в зелёном платье стою около куста сирени. В ответ прилетели три сердечка. Я поймала себя на том, что улыбаюсь во весь рот. Надо же, дождалась! Я была почти уверена, что никаких смайликов и сердечек мне не светит, что отношения с Геной будут все сложнее и непонятнее. Однако все, кажется начинает идти на лад.
На следующий день к вечеру я все время поглядывала в окно. Машина Гены появилась во дворе напротив моих окон без пятнадцати четыре. Он увлечённо ковырялся в телефоне, как большинство водителей, которые кого-то ждут. Я подумала, что Ленка может узнать его по фотке. Хотя даже если узнает — и что? Мало ли, почему Гена сидит в машине во дворе? Да и вряд ли узнает. На фото он выглядит гораздо представительнее, чем сейчас — в футболке, кепке и летних тёмных очках. Он поднёс телефон к уху, и мой мобильник тут же зазвонил.
— Привет! — весело проговорил Гена. — Отойди от окна, ты меня отвлекаешь. И вообще выглядит подозрительно.
Я села на кровать и спросила:
— Для кого подозрительно?
— Пока вроде не для кого, но мало ли… — загадочно ответил он. — Займись лучше причёской, платьем, макияжем. Можешь, кстати, сказать подружке, что мы идём сегодня в театр на спектакль Московского театра. Билеты там, насколько знаю, дорогие, так что будет лишнее доказательство моей платежеспособности.
Дорогие билеты на спектакль с унылым названием? Хотя это представление сейчас интересовало меня меньше, чем вопрос:
— А что она подумает в сентябре, когда увидит тебя в универе? Ты же вроде бизнесмен.
— Не я это придумал, — Гена хмыкнул. — К сентябрю разберёмся, не волнуйся. Всё, пока. Как смогу, я к тебе поднимусь.
За полчаса я успела собраться почти полностью. Накрутила щипцами чёлку и концы волос и заколола распущенные волосы красивыми заколочками по бокам. Синее вечернее платье украсил золотой кулончик. Я достала из коробки туфли на каблуках, из недр шкафа — маленькую черную сумочку. Дальше настал черёд косметики. Когда я накрасила глаза, раздался требовательный звонок в дверь. Что ж, самое главное сделано. Напудриться и накрасить губы — дело не долгое, до прихода Гены я все успею.
Ленка влетела в квартиру, как рыжий ураган, и сразу ринулась к зеркалу.
— Жуть, какая жара, — жаловалась она, разглядывая свое потное отражение. — Покупателей толком не было, ещё и комиссия какая-то припёрлась. Составили акт, что я без санкнижки, прикинь? Я пыталась объяснить, что продавца буквально на день подменяю…
Что и требовалось доказать! Было бы странно, если бы после вчерашнего шума в сети эта комиссия не появилась в ларьке. Я сочувственно покачала головой.
— На штраф влетели, — с досадой говорила Премудрая. — У нас и так денег не ни шиша. Они ещё успели увидеть, что я руки в воде, на которой блины пеку, сполоснула.
— Приятного аппетита, — пробормотала я. — Теперь точно ваши блинчики не куплю.