— Он стоит рядом с папой. Светло-голубая рубашка. Джинсы.
Парня было легко заметить. Хотя «парень» — не совсем подходящее слово. Молодой человек.
— Нет. Абсолютно нет. Он слишком взрослый.
— Матео, — Вера ткнула меня локтем в бок, улыбаясь Алли. Заговорщицкая улыбка. — Он симпатичный.
— Персик, — возмутился я. — Меня не волнует, симпатичный он или нет. Меня волнует, когда он родился. Этот парень явно не из старшей школы Куинси.
— Отдай ему должное, — сказала Вера. — Прийти на эту вечеринку — это все равно что зайти в логово львов. Здесь не только ты, но и все дяди Алли.
— Справедливое замечание, — пробормотал я.
— Пап, пожалуйста, будь добр к нему, — Алли посмотрела на меня своими умоляющими голубыми глазами. — Я привела его сюда не просто так. Если он не сможет справиться с нашей семьей, значит, он не мой человек.
Я гордился своей дочерью каждый день. Но в такие моменты гордость переполняла меня до боли.
Черт возьми. Похоже, мне придется быть милым.
— Сколько ему лет?
Алли демонстративно нахмурилась.
— Двадцать.
А ей семнадцать.
— Черт подери, — пробормотал я, зажав переносицу пальцами.
Вера положила руку на задний карман моих джинсов.
— Мы подойдем познакомиться с ним чуть позже.
— Хорошо, — Алли поцеловала Веру в щеку. — Спасибо, мама.
— Алейна, — я остановил ее, прежде чем она успела исчезнуть. — Не смей убегать с ним. Я ему не доверяю.
На это я получил синхронное закатывание глаз и от дочери, и от жены.
Вера и я молча наблюдали, как она направилась к этому парню.
Когда он заметил её, его улыбка, адресованная Алли, была ослепительной. Он полностью увлекся моей дочерью, да? Наверное, хорошо, что сейчас между нами триста человек. У меня было непреодолимое желание вышвырнуть его из шатра.
Я простонал: — А ведь вечер так хорошо начинался.
Вера рассмеялась и обняла меня за талию.
— Всё будет хорошо.
— Я ненавижу это.
— Знаю.
Моя маленькая девочка больше не была маленькой. Это был далеко не первый её парень, но на этот раз что-то было иначе. Казалось, этот двадцатилетний парень вытягивал её всё дальше из моего мира.
— Привет, Вера, — подошла женщина, с которой она работала, и обняла её.
Чтобы получить степень магистра и лицензию социального работника, Вере понадобилось несколько лет. Но, по её словам, каждый новый случай, каждая новая семья или ребёнок, которым она могла помочь, делали все долгие часы учёбы за обеденным столом стоящими.
Возможно, если бы её матери помогли раньше, история Норы Галлагер могла бы сложиться иначе. Возможно, если бы кто-то заметил признаки насилия со стороны её родителей, ей бы удалось найти другой путь.
Иногда Вера вспоминала о своей матери, но старалась не углубляться в размышления «а что если». Она сосредотачивалась на помощи другим семьям и возвращении долга своему городу, Куинси.
— Матео! — группа парней, с которыми я учился в школе, помахали мне, приглашая присоединиться к разговору.
Мы немного поностальгировали, потом обсудили дела на ранчо. Когда я снова оглянулся, чтобы найти Веру, её уже не было.
Подождите. Она пошла знакомиться с этим парнем без меня?
— Пойду найду жену, — сказал я. — Спасибо, что пришли.
Кивнув, я пробрался через толпу в поисках её рыжих волос.
На вечер собрался почти весь город. Годовщина свадьбы моих родителей стала главным событием года.
Шатёр раскинулся над парковкой перед амбаром и конюшнями. На противоположной стороне шатра на сцене играла кантри-группа. Кейтеринг уже убрали, но у бара толпились взрослые, а у стола с тортом суетились дети.
Двое мальчишек брали, должно быть, уже третий кусок торта.
Мэтти повернулся, неся кусок двойного шоколадного торта. Увидев меня, он сразу перестал улыбаться и наклонился, чтобы что-то прошептать на ухо своему младшему брату. Вероятно, предупредил, что идёт папа.
Когда Брейдон обернулся и заметил меня, он просто засмеялся. На кончике его носа была глазурь.
Они обожали свадебный торт. Всё-таки они были моими сыновьями.
— Это ваш последний кусок, — сказал я, подходя к столу.
— Ладно, — кивнул Мэтти.
Брейдон побежал за ним к ближайшему столу, за которым сидели их кузены. По крайней мере, куски торта были небольшими. Я тоже схватил тарелку, запихав в рот целый кусок за один раз. Хорошо, что они не знали — это уже мой четвёртый.