Поэтому согласие Душмана на поездку не было неожиданностью. Конечно, Лапе интереснее было бы ехать на Украину вместе со своим учеником, но последний перед поездкой за рубеж хотел побыть в кругу семьи.
Против такого убедительного довода Лапа уже никак не мог устоять.
Глава 68
Приехав к себе домой, Лесник застал там в гостях свою родную сестру Татьяну с синяками под глазами. Она, улучив свободную минуту, «украла» его от жены и детей и, закрывшись в спальне, стала жаловаться на своего сожителя Николая, который, живя у нее в доме, в примаках, приходя домой пьяным, часто придирается, бьет.
Она несколько раз жаловалась на Николая в милицию за мелкое хулиганство, его уже несколько раз там привлекали к ответственности. После отбытия наказания Николай зверел, не давая спокойно жить ни ей, ни детям.
На предложение брата выгнать Николая Татьяна резонно возразила, что в ее возрасте не так легко найти мужчину для жизни. Когда же дети вырастут и разлетятся, ей не хочется оставаться одной.
— А может быть, и по другим причинам? — грустно улыбнувшись, пошутил Лесник, взяв ее тремя пальцами за подбородок и подняв опущенную голову.
Татьяна, нежно толкнув его ладонью в руку, держащую голову, пробурчала шутливо:
— Ну и жалуйся после этого такому оболтусу.
Лесник, поправляя прядь седеющих волос на ее голове, строго заявил:
— Я же его, засранца, за тебя испепелю!
— Ты не очень-то его пепели, я же с ним, дуралеем, жить хочу.
Предстоящий отъезд за рубеж вынудил Лесника не затягивать разрешение конфликтов с Николаем на потом.
Уже на второй день после приезда домой, несмотря на недовольство Альбины, он ехал с сестрой к ней домой на своей машине.
В доме у сестры было запущенно, грязно и убого. «Я же ей помогаю, и довольно прилично — почему же у нее так бедно в доме?» — удивился про себя Лесник.
Дверь в дом была открыта, но Татьяна, пропустив туда брата, предусмотрительно решила побыть во дворе.
Николая Лесник нашел лежащим в спальне на кровати, слушающим магнитофонную запись блатных песен.
Вместо приветствия, похлопав его ладонью по плечу, Лесник сказал:
— Колек, у меня к тебе есть разговор.
— Давай валяй, — беспечно, как родственнику, ответил тот, слегка приглушив звук в магнитофоне.
— Сколько ходок у тебя к хозяину?
— Две! — как давно посчитанное и подытоженное сообщил Николай.
— За что тебе лапти плели?
— Двести шестые, первый раз часть вторая, а второй раз часть третья.
— И с каким предметом ты выступал во второй раз? — с профессиональным знанием статьи спросил Лесник.
— С кухонным ножом, — выключая магнитофон, ответил Николай и сел на кровать.
— Ясно! Короче, по сестре я породнился с гладиатором.
Николай, почувствовав неладное, обеспокоенно спросил:
— А чего ты вдруг вздумал меня пытать?
— Как-никак мы же родня, а познакомиться с тобой поближе, ты сам видишь и знаешь, у меня времени не было.
— Понаслышан я о тебе, — уважительно сообщил Николай свою информацию.
— Если ты обо мне наслышан и знаешь меня, нам легче будет с тобой беседовать.
— Такие авторитеты, как ты, в тех лагерях, что я сидел, не сидят.
— Как хорошо у нас с тобой складывается беседа, — криво ухмыльнувшись, вкрадчиво пошутил Лесник. От такой его «нежности» с Николая моментально слетело благодушие и, насторожившись, он превратился в слух.
— Ты помнишь, с какими тузами преступного мира ты гулял на крестинах моего сына?
— Нет слов! — не скрывая восхищения тем, что он с ними не только был знаком, но сидел за одним столом, подтвердил Николай. — А какой выпивон и закусон был! — мечтательно закрыв глаза, произнес он.
— Мы почти все можем, и нам многое позволено. Ты такую истину знаешь?
— Семь лет у хозяина был, не дурак, — обидевшись за долгое поучение, сообщил Николай.
— Ты живешь с моей единственной, — Лесник поднял вверх указательный палец правой руки и помахал им,
— любимой сестрой, — уважительно констатировал он. — Ты у нее дома устраиваешь хулиганку, дебоширишь, прикладываешь к ней свою грязную руку. Тебе, «гладиатору», уже под сраку лет. Как, ты считаешь, я должен с тобой поступить, чтобы твои финты в отношении ее пресечь?