В один такой августовский вечер между ними состоялся следующий разговор:
— Тебя, меня и многие тысячи нам подобных воры назвали суками за то, что мы не пожелали сидеть с ними у «хозяина», а согласились идти воевать с немцами, взяли оружие и пошли на фронт. Вспомни, в какие только мы не попадали переплеты, что нам пришлось на себе испытать, какое к нам было отношение и обращение со стороны начальства и скольких нас унесла «косая»? Помню, в отряде было перед боем восемь тысяч человек, а после боя едва «наскреблась» вместе с легкоранеными одна тысяча. А сколько было таких боев, пока война кончилась? Не мне тебе говорить, а потому на нашей участи тех лет я не буду останавливаться. Я хочу тебя спросить о другом. Нарушили мы тогда воровской закон или нет? — наступательно, как у своего противника, спросил у Лапы Борода.
— В том, что мы тогда нарушили воровской закон, спора нет, — не спеша начал говорить Лапа. — Если мы воры, то мы должны быть вне политики, и оружие не имели права брать в руки и применять его против немцев.
Как видишь, мы нарушили воровские принципы. Воровской закон вырабатывался веками, но, как и у «хозяина», наш закон тоже не может угнаться за временем и шагать с ним в ногу. Если его не совершенствовать, то он станет балластом и будет мешать нашей жизни.
— Выходит, мы обновили воровской закон? — удовлетворенно заметил Борода.
— А ты как думал! — убежденно заверил его Лапа. — Из-за дурных принципов воров: не работать, не воевать и других — красношапочники столько их выявили и пустили в распыл, что дух замирает, а воры, не видя в нас своих спасителей, еще и воевали с нами.
— Действительно! — задумчиво пробурчал Борода. — Сколько законников пришлось нам уложить в «деревянные бушлаты», — с сожалением заметил он.
— Воры тоже нашего брата немало отправили к праотцам, — задумчиво напомнил ему Лапа. — Взяли бы тогда воры и суки полюбовно договорились по всем позициям без поножовщины и погромов, — посоветовал он запоздало своим злейшим и непримиримым врагам.
— Куда там, чтобы вор снизошел сесть за стол переговоров со своим злейшим врагом, опуститься до такого унижения, лучше быть зарезанным, как баран, — язвительно возразил Борода.
— Да, некоторые ночные схватки доходили до сотни трупов, не считая раненых, на проволоку лезли, но нам так и не покорились, — напомнил Бороде Лапа.
— Вот и поплатились жмурики, — беззлобно, как о своих друзьях, произнес Борода.
— Раньше в колонии до тридцати и более тысяч содержалось зеков. Как прибывает этап, так и начинается выяснение отношений: кого с этапом прибыло больше — сук или воров. Если воров, то они гоняют и режут сук, если наоборот, то мы устраиваем им бойню, — вспомнив беспокойное время, вздохнул Лапа.
— А красношапочники под шумок с помощью сексотов вырезали злостных нарушителей режима, — напомнил ему Борода.
— И такое было, — согласился с ним Лапа.
Нахлынувшие воспоминания не оставили их равнодушными к прошлому. Они выпили по фужеру вина. Не спеша закусили ягодами, фруктами.
— Вообще воры тогда в отношении нас здорово просчитались. Как-никак мы прошли через жерло войны, насобачились и резать, и убивать, да и сочувствующих нам среди зеков было более чем достаточно. Мало у кого из них фашисты не сократили семью, а уж о покалеченных, пропавших без вести в их семьях и говорить не приходится, — продолжил воспоминания Лапа.
— Бывшие фронтовики, не являющиеся ворами, нам тоже хорошую поддержку сделали, — напомнил ему Борода.
— Конечно! — согласился с ним Лапа. — А вообще-то, Илларион Константинович, давай закончим воспоминания и поговорим о Леснике. Как у него сейчас обстоят дела? Я его уже месяца два не видел.
— У него все о’кей! — беспечно бросил Борода, оживляясь, довольный, что наконец они переключились в разговоре на более интересную тему.
— В мохнатые зембеля давно руку не запускал? — поинтересовался Лапа.
Борода, оглядевшись по сторонам и убедившись, что их никто не подслушивает, все равно, понизив голос до шепота, заговорщицки сообщил Лапе:
— Лесник с Альбиной сейчас значится находящимся на своей вилле в Америке. Ты же знаешь, что он имеет двойное гражданство: российское и штатовское.
— Чтобы беспрепятственно мотаться туда и обратно, — догадливо заметил Лапа.