— В каком плане? — спросил Граф.
— При нашей опасной работе у нас с ними могут быть взаимовыгодные контакты: подготовка операции, наводка, страховка, обеспечение транспортом, даже отсидеться там на дне порой надежнее, чем здесь, если, к примеру, вышкой запахнет. Я сейчас не берусь перечислять все открывающиеся перед нами возможности, так как мне их одному не охватить, а поэтому, собравшись сегодня здесь, мы должны гуртом обсудить предложение американцев. После чего я поеду к ним и передам наше решение, которое мы своим авторитетом тогда уже обязаны будем выполнять. Поймите меня правильно, контакт с братьями в Америке нужен не мне, и, возможно, даже не вам, а тем, кто придет нам на смену, более ловким и изворотливым, которым в четырех стенах нашей матушки-России будет тесно и захочется пробежать (обворовать) по заморским толстосумам.
Видно было, что Лапа не впервые выступает перед такой аудиторией, умеет заставить себя слушать, не навязчиво, но настойчиво проводя основную свою мысль в течение всего выступления, не упуская, где имелась для этого возможность, похвалиться своим учеником, своими связями, дружками в Америке. После его выступления стали говорить другие, желающие по данному вопросу внести свои предложения, рекомендации, высказывая опасения по тем или иным сомнительным моментам, а то и прямо возражая против предстоящего сближения воровских группировок двух стран.
Как бы там ни было, но к семнадцати часам сходка воров пришла к выводу о необходимости установления с американской мафией тесных контактов в сотрудничестве и взаимопомощи — это в будущем, а в настоящем уполномочить Лапу установить тесные связи для претворения принятого решения в жизнь.
Мнение большинства выразил Оборотень, который, в частности, сказал:
— Мы с ними являемся братьями по специфике нашей деятельности. Кое-чего мы у них почерпнем, а коечему и им у нас придется поучиться, лишь бы нам легче стало добывать свои шайбы (деньги).
Присутствующие на сходке не видели в Лапе старика. Перед ними был уважаемый, умудренный жизненным опытом специалист самой престижной воровской квалификации с международными связями, который может позволить со своими друзьями сорить свои шайбы на организацию данной сходки, угощение братвы. Они видели, как Лапа уважительно обращался к Душману, которого Лесник иногда называл кумом. Многие воры, обобщив увиденное и услышанное в отношении Душмана, изменили свое первоначальное, давно сложившееся мнение.
Душман не выпячивал себя и не бравировал перед ними не потому, что не созрел, слаб и не имеет надежных покровителей, крепкий тыл, а просто это была избранная тактика его поведения. Его скромность по достоинству была оценена многими, а если кто подобного не сделал, то это были люди недалекого ума, которых можно было не брать в расчет.
Расставшись после воровской сходки, ее участники договорились встретиться здесь же сегодня в двадцать часов, но уже со своими подругами, ближайшим окружением.
Лесник на вечер, конечно же, пришел со своим давнишним увлечением — Ларисой, которая привела с собой неизменную подругу Соню.
Душман не мог позволить себе такой вольности, да и не желал, а поэтому был с женой. По тому, как к нему часто стали обращаться авторитеты преступного мира с просьбой представить их или познакомить поближе то с Лапой, то с Лесником, он понял, что их затраты на проведение настоящего мероприятия полностью оправдываются. Он уже перестал удивляться дальновидности Лапы, теперь только констатируя и пользуясь ее плодами. Конечно, ему было жалко своих денег, выброшенных фактически на ветер, но «искусство» требует жертв, и он вынужден был пойти на затраты, понимая, что живет не одним днем, и его потери со временем окупятся сторицей.
Лапа восседал за столом в кругу своих друзей — Графа, Оборотня, Штуки, Короля, Бунтыла, Примы, Гуцула, с которыми читатели первой книги знакомы по эпизоду приема Душмана в законники.
Лариса, подруга Лесника, погуляв часа три, предложила ему:
— Витя, давай уйдем отсюда. Я так давно не видела тебя, соскучилась и не обладала тобой, что все это гулянье меня просто не устраивает.
— Моя миссия тут выполнена, а поэтому я присоединяюсь к твоему мнению, — поведал он ей, однако не желал, чтобы кума заострила на них внимание и сделала бы для себя надлежащий вывод с последующей передачей его Альбине. — Ты подожди меня у выхода. Я сейчас подойду, — полуобняв Ларису, проворковал он ей.