— Ну, тогда уж не обессудь, — разведя руки, заметил Лесник, дождавшись на улице, пока Лапа на автомобиле не скроется за углом.
Глава 17
Лесник знал, что его личность для работников милиции представляет оперативный интерес, а поэтому своему вызову повесткой к начальнику отдела уголовного розыска УВД области майору Чеботареву не удивился.
С Чеботаревым Владимиром Григорьевичем он был давно знаком. Как к немногим работникам правоохранительных органов, Лесник имел к нему симпатию.
В указанное время в повестке, к десяти часам, Лесник, зайдя в кабинет к Чеботареву, поздоровавшись с ним, положил ему на стол повестку. После предложения Чеботарева присел на указанный стул, который стоял рядом со столом начальника.
— Давненько, Виктор Степанович, я не виделся с вами, — задумчиво произнес Чеботарев, начав беседу.
— Четыре года, Владимир Григорьевич, вы меня не беспокоили, — напомнил ему Лесник.
— А теперь, как видишь, пришлось, — как бы сожалея, вздохнув, поведал ему Чеботарев.
— И в чем, если не секрет, выражается ваша нужда во мне?
— От тебя у меня секретов нет, а поэтому поделюсь ими. Двадцатого августа сего года в Москве одним опытным медвежатником был ограблен коммерческий банк на несколько десятков миллионов рублей…
— И все подозрения в этом ограблении сошлись на мне, — закончил мысль Чеботарева Лесник.
— К сожалению, именно так, — согласился с ним Чеботарев. — Поэтому я хотел бы от тебя услышать вразумительное пояснение по этому вопросу без всяких выкрутасов и недомолвок.
— Владимир Григорьевич, как вы заметили, прошло уже полтора месяца с того момента, как был кем-то ограблен злополучный банк. Так неужели за это время у вас не нашлась более подходящая кандидатура, подозреваемая в совершении данного преступления, чем моя?
— Ты не новичок в нашей кухне, а поэтому отлично понимаешь, что так как преступление совершено не у нас в области, то оно меня не касается. К нам поступило отдельное поручение из столицы в отношении тебя. Моих коллег ты очень заинтересовал, и через меня они желают выяснить у тебя ряд вопросов.
— Задавайте свои вопросы, я с удовольствием на них отвечу, — довольный складывающимися уважительными отношениями друг к другу, предложил ему Лесник.
— Где вы были и что делали двадцатого августа текущего года?
— В это время я был с женой в США, где отдыхал на своей вилле.
— Ну, а если серьезно, — принимая его ответ за юмор, попросил Чеботарев.
— Владимир Григорьевич, то, что я вам сейчас сказал, не фуфло, а настоящая быль, а поэтому можете ее смело записывать, как мои правдивые показания.
— Можешь мне доказать то, что сказал?
Достав из внутреннего кармана пиджака два паспорта, Лесник молча положил их перед Чеботаревым, а потом пояснил:
— Я, Владимир Григорьевич, имею российское и американское гражданство, что подтверждают мои паспорта. Кроме моих показаний, данный факт может подтвердить моя жена Гончарова-Шмакова Альбина Илларионовна и Камалетдинов Федор Михайлович, который ездил с нами туда. Даже инспектор ФБР Золтан Кройнер может стать моим свидетелем, что двадцатого августа я был у себя дома на вилле.
— А он как в твои свидетели попал? — обескураженно спросил его Чеботарев, откинувшись на спинку стула и удивленно смотря на собеседника.
— Москва по его запросу прислала ему информацию на меня, из которой он узнал, что я специалист по сейфам, что я полностью отрицаю, но как бы там ни было, но Золтан Кройнер приходил ко мне домой и допрашивал меня по вопросу причастности к ограблению сейфа одной миссис.
— Везучий ты мужик. Кругом тебя подозревают, и нигде ты не причастен к преступлению, — записав его показания, с ехидной улыбкой заметил Чеботарев.
— Не так, Владимир Григорьевич, вы выразились. Я не везучий мужик, а просто не совершаю больше преступлений. А если человек не кушал чеснок, то им от него не будет и пахнуть.
Закончив допрос по отдельному поручению, Чеботарев стал интересоваться у Лесника об известных ему фактах, связанных с ним:
— Может быть, ты так же непричастен к смене лидеров в баре у Зиновьева Аркадия Игоревича?
— Почему же я должен отрицать то, что было в действительности? — возразил ему Лесник.
— Если ты встал на путь исправления, как заявляешь, то какая необходимость вступать в конфликт с бандой Туляка?
— Самая прямая, Владимир Григорьевич. Их интересы пошли вразрез с моими, а поэтому я не имел права уступить им и пойти против своих принципов.