— Идём, Никколо, — сказал он наконец, выходя из задумчивости. — Думаю, Зороастро уже настрадался всласть.
— Маэстро pagholo просил также, чтобы мы привели Тисту, — сказал Никколо. Хотя Тиста был ещё мальчиком, Верроккьо позволил ему уйти с Леонардо — как его ученику.
— Зачем бы это?
Никколо только пожал плечами.
— Ты никак не связан с этим?
— Нет, Леонардо. Даю слово.
Леонардо, Никколо, Тиста и Зороастро пришли к Тосканелли в последний момент.
Было ещё не темно, но колокола Великолепного уже звонили. Мечи не обнажались, не горели сигнальные огни — но Флоренция жила как в осаде.
Казалось, fortuna отвернулась от города удачи. Убеждённый, что Лоренцо в союзе с Карло Фортебраччо — кондотьером, который напал на папские области в Перудже, — Папа Сикст IV теперь открыто интриговал против Флоренции. Ходили также слухи, что король Неаполя Ферранте благословил флорентийских изгнанников в Ферраре на убийство Лоренцо. Те же слухи приходили и из Милана — так, во всяком случае, сообщал доверенный советник Лоренцо Джиованни Торнабуони. И теперь, когда Пацци объединились с Папой, до заговора было рукой подать.
— Входи, Леонардо, ты припозднился, — сказал Америго Веспуччи, настежь распахивая дверь bottega Тосканелли. И в этот миг из-за угла вывернулись трое Товарищей Ночи в чёрных рясах.
— Эй, вы, там, стоять! — рявкнул один из вооружённых священников.
— Преподобные, — сказал Америго монахам-воинам, — эти люди здесь по приглашению самого маэстро Тосканелли.
Старший из солдат кивнул и убрал руку с эфеса меча. К этому времени и Леонардо, и его спутники были уже в доме, вернее — в маленьком дворике; в сумеречном свете правильные ряды готических окон и тонкие колонны создавали впечатление высоты.
Леонардо обнял Америго.
— Почему нас ждал ты? — спросил он. — Это же дело слуги.
— Не тогда, когда гости приходят после колокола.
— Ну, с Товарищами мог бы поговорить и любой из нас, — заметил Леонардо, — хотя бы тот же Зороастро. — Как ни был против Леонардо покидать свою bottega, сейчас ему было уютно, даже легко. Что в мире имело значение? Быть может, этой ночью ему удастся напиться. Утром ему будет худо, и к работе он вернётся лишь после полудня.
Леонардо засмеялся над собой, и Никколо тревожно нахмурился.
— Пожалуй, я сыт по горло Леонардовыми шуточками, — сказал между тем Зороастро и повернулся, в одиночку направляясь к выходу.
Леонардо схватил его за руку и оттащил с порога. Он понимал, что не должен бы высмеивать Зороастро перед Америго, на которого Зороастро всегда стремился произвести впечатление — без особого, впрочем, успеха.
— Прости, Зороастро, — сказал он, — я поступил дурно, прости... Это всё из-за моего дурацкого настроения. Идём, поднимемся вместе. — И Леонардо кивком попросил Америго показывать дорогу.
— Прошлой ночью Товарищи арестовали и избили племянника Сигизмондо делла Стуффа, — сказал Америго, словно для того, чтобы отсрочить подъём. — Его нашли сегодня утром — бесчувственного. Кажется, сейчас на улицах небезопасно даже для тех, кому покровительствуют Медичи.
— Здесь мы в безопасности, — сказал Леонардо. — А теперь идём, Америго, и представь нас гостям маэстро pagholo.
— Просто идите наверх, — сказал Америго. — Я буду через пару минут.
— Так ты всё ещё стесняешься, — сказал Леонардо. — Идём с нами, составишь нам компанию. Ты всегда был самым блестящим из учеников маэстро pagholo.
Америго кисло улыбнулся.
— Только я никак не свыкнусь со своими достоинствами.
Тем не менее он повёл их наверх, и Леонардо позволил всё ещё дувшемуся Зороастро идти впереди.
Когда они вошли в салон на втором этаже, Тосканелли стоял перед собравшимися и держал речь. С верхней ступени лестницы Леонардо видна была его спина. Тосканелли излучал энергию, что было большой редкостью в его bottega. Его слушатели, всё внимание, сидели на стульях с мягкими подушками. Бенедетто Деи и Пико делла Мирандола улыбнулись Леонардо, Куан Инь-ци кивнул. Он был в пышных одеждах и цилиндрической, на китайский манер, шляпе. Бенедетто и Пико курили деревянные трубки длиной футов по пять, и их одеяния цветного шёлка были подпоясаны витыми золотыми шнурами. Слуги в кафтанах г и тюрбанах, стоя рядом с ними, набивали и раскуривали трубки.