— Этот человек — святой?
Тиста кивнул.
— Что он говорит тебе?
Тиста резко дёрнулся, но Деватдар удержал его руку.
— По-моему, хватит, — сказал Леонардо.
— Ему ничего не грозит, — сказал Куан. — Дай шейху ещё немного времени.
Никколо, стоявший подле Леонардо, схватил его руку и крепко сжал.
— Тиста, — сказал Деватдар, — ответь мне.
Тиста забормотал, затем не то запел, не то завыл:
— Лалала-иллалла-илалла-лала...
— Ты хочешь сказать: «Да ила илла Аллах»?
Мальчик кивнул.
— Ты знаешь, что это значит?
— Нет, шейх.
Деватдар обратился к находившимся в комнате:
— Мальчик цитирует первую строчку символа веры Ислама: «Да ила илла Аллах» — «Нет Бога, кроме Аллаха».
Все разом заговорили, но Деватдар поднял руку — и стало тихо.
— Теперь, Тиста, сядь рядом со святым, — велел Деватдар. — Ты сидишь?
Тиста кивнул. Хотя голова его была склонена, словно он смотрел в чернильную лужицу у себя на ладони, глаза его оставались закрыты.
— Он знает, кто похитил астролябию маэстро Тосканелли. Он знает также, что ещё было похищено у маэстро. Спроси его. — Деватдар сделал паузу. — Ну?..
— Были украдены флорин и другие монеты... серебряные. Я не знаю сколько. А ещё — увеличительное стекло.
— Я искал его, — заметил Тосканелли. — Думал, что засунул куда-нибудь.
— Теперь скажи нам, кто украл все эти вещи.
И опять Тиста ничего не ответил. Он тяжело обмяк в кресле и, казалось, спал.
— Тиста, отвечай сейчас же.
— Я не знаю.
— Ты всё ещё видишь святого?
— Да.
— Спроси его. Он поможет тебе. — И снова после паузы Деватдар спросил: — Ну?..
Тиста, запинаясь, дал общее описание, которое могло подойти к любому из стоящих вокруг учеников.
Леонардо покачал головой, а Куан легко коснулся его плеча.
— Терпение, друг мой. Хотя, быть может, на сей раз ты и окажешься прав. Это колдовство не всегда срабатывает.
— Что ещё ты видишь? — спросил Деватдар.
— Только человека. Я сказал, что он говорит. Это всё.
— Спроси его снова, этого недостаточно. Тиста, ну же! Спрашивай!
— Он говорит, у юноши чёрный зуб. Юноша носит кувшин и верёвку.
Тут Тиста открыл глаза, и Деватдар проговорил:
— Продолжай смотреть в зеркало. Не отводи глаз от зеркала. — Потом он спросил Тосканелли: — Подходит описание вора к кому-нибудь из твоих учеников?
— Нет, — сказал Тосканелли, — но я знаю, кто это.
— И кто же?
— Его нет в этой комнате. Он ученик Маттео Микьеля и часто приносил мне инструменты.
— Как ты догадался, кто это такой, по описанию Тисты? — резко спросил Леонардо.
— Все гончары и веревники в ведении Маттео, а Тиста описал юношу с кувшином и верёвкой, — пожал плечами Тосканелли. — К тому же у него и впрямь чёрный зуб. — Он повернулся к одному из стоявших у двери учеников. — Он ведь твой приятель, Уго?
— Да, маэстро, — сказал юноша.
— Тебе что-нибудь известно об этом деле?
— Нет, маэстро... я только знаю, что он сбежал от своего мастера. Это всё, что мне известно, клянусь кровью Христовой, это правда!
— Да-да, — сказал Тосканелли, — я тебе верю. Не волнуйся.
— Хочет ли кто-нибудь ещё узнать что-то о человеке, живом или мёртвом? — спросил Деватдар.
Бенедетто д'Абакко пожелал спросить о своём отце. Тиста описал человека в странной позе: руки прижаты к голове, одна нога приподнята, а другая стоит на земле, словно он поднимается со стула.
— Всё так! — восторженно подтвердил Бенедетто. — У него бывали сильные головные боли, и он именно так держался за голову. И у него не гнулось колено. Ребёнком он упал с лошади.
Деватдар спросил Тосканелли, есть ли у него ещё вопросы для Тисты.
— Думаю, с мальчика довольно, — отказался Тосканелли.
— Да, конечно, — сказал Деватдар. — Но прежде чем его видения потускнеют, быть может, маэстро Леонардо пожелает что-нибудь спросить у мальчика?
Он смотрел на Леонардо прямо, с вызовом.
Симонетта, подумал Леонардо.
— Мессер, ты слышишь меня? — спросил Деватдар.
— У меня нет вопросов к моему ученику, который, кажется, спит.
— Уверяю тебя, это отнюдь не так. Тиста, ты слышишь меня?
— Да.
— Думай о своём маэстро, Леонардо. Что ты видишь в зеркале?
Тиста дёрнулся, глаза его расширились, он неотрывно смотрел в ладонь, которую держал Деватдар. Мальчик снова был испуган.