— Так это был призыв? — спросил Леонардо у Тосканелли.
— Блистательный Деватдар желает общества своей прелестной служанки. — Тосканелли поклонился и улыбнулся Айше. — Он послал за тобой.
— Это я и подумал, когда увидел письмо, — сказал Леонардо. — Мы скоро уедем.
Айше явно удивилась и встревожилась, словно не ожидала, что её разлучат с Леонардо.
— Куда направишься? — спросил Тосканелли, и у Леонардо возникло ощущение, что старый учитель заманивает, искушает его, подталкивает к какому-то решению.
— В Винчи, наверное. Там моя мать и приёмный отец.
Тосканелли покачал головой.
— В Винчи тебе будет небезопасно, — негромко сказал он. Леонардо едва расслышал его.
— Тебе что-то известно? — спросил он.
— До меня дошли слухи.
— Какие слухи?
— Кто-то из друзей Лоренцо — но не твоих — всё ещё болтает о... том обвинении. Будто бы тебя застали с неким Торнабуони, а их семья замешана в заговоре. А францисканцы готовы обвинить тебя в убийстве священника... так мне, во всяком случае, говорили. Кажется, милый Леонардо, у тебя враги и здесь и там.
— А мой друг Сандро? Что думает он? Он знает об этих слухах? Я не видел его несколько дней.
— Никто не видел, — сказал Тосканелли. — Говорят, Великолепный послал его с миссией на Восток.
— Что?!
— Это всё, что мне известно.
— Он мог бы обмолвиться мне хоть словом, — сказал Леонардо.
Тосканелли пожал плечами.
— Леонардо, ты должен покинуть Флоренцию. Пока твои враги не потеряют аппетита к мести. Пока Лоренцо не перестанет скорбеть и не восстановит порядка.
Леонардо рассмеялся. Пусть себе мстят, подумал он. Как могут те, кто близок к Лоренцо, счесть его предателем... после того, как он спас Лоренцо жизнь? Но, захлопнув дверь перед трупом Джакопо Пацци, он понял, что его близкие и он сам в опасности.
И где же Сандро? Как он мог уехать, не простившись?
— У тебя странное чувство юмора, — заметил Тосканелли.
— Да, наверное... Джиневра умерла, знаете? — спросил Леонардо почти равнодушно, словно говорил о незнакомой женщине.
— Да, Леонардо, печальная весть дошла до меня. Мне так жаль. Ты...
— А ты? — спросил Леонардо у Америго. — Мой маэстро позвал и тебя тоже?
— Меня не надо звать. Я сам пришёл искать убежища. — Америго говорил напряжённо; ему явно было не по себе, и тем не менее он продолжал: — Мой дядя Пьеро — ты его помнишь? — взят под стражу. Я могу только молиться, чтобы его не казнили, как остальных.
— Твой дядя? — ошарашенно переспросил Леонардо. — Я думал, Лоренцо защитит твою семью.
Пришёл черёд Америго рассмеяться.
— Во Флоренции ныне всё меняется быстро. Мне говорили, Лоренцо считает, что покушение на его жизнь и смерть его брата — месть за смерть Симонетты.
— О чём ты говоришь?
— Её смерть окутана тайной. Пацци попытались убедить мою семью, что её убил Лоренцо. Или Джулиано — из ревности.
— Что за чушь!
— Потому-то моя семья и отвергла эту мысль, — сказал Америго. — Но для Лоренцо, кажется, это мало что значит, потому что его брат был убит на Пасху.
— Вот оно что, — сказал Леонардо. Симонетта тоже умерла на Пасху. Если бы Веспуччи собрались мстить, они выбрали бы самый подходящий день — годовщину смерти. — Так Пацци выставили вас в дурном свете.
Америго кивнул.
— И что ты будешь делать?
— Отправлюсь с тобой, милый друг, — грустно сказал Америго. — Что же ещё?
Они вошли в библиотеку Тосканелли, маленькую комнатку, согретую камином и озарённую его розоватыми отсветами. Возле огня сидел Куан Инь-ци, посланник Деватдара. Он поднялся, поклонился Айше и обратился к Леонардо:
— Я счастлив, что ты принял предложение Деватдара.
— А я и не знал, что принял его, — ответил Леонардо.
Куана явно удивили его слова.
— Разве у тебя есть выбор? — спросил Тосканелли.
— Правда, — тихо сказал Леонардо. — Правда... — Но душа его не лежала к путешествиям. Он хотел повидать мать и её мужа. Хотел домой. А если люди Лоренцо схватят его или его найдут францисканцы — не всё ли равно? Леонардо только приветствовал бы смерть. Она представлялась ему сном, и он мечтал отыскать Джиневру в её холодных вечных пределах. — Так ты принял предложение Деватдара, — сказал он Америго.
— Как и Бенедетто Деи, который станет нашим проводником — у него ведь есть опыт путешествий по Востоку.
— Может быть, но мне здесь ещё кое-что надо закончить.
— Не стоит, Леонардо, — сказал Тосканелли. — Здесь тебя не ждёт ничего, кроме боли, а возможно, и смерти.