— А что ждёт меня на Востоке? — спросил Леонардо у Куана.
— Быть может, и смерть, Леонардо, но, по крайней мере, не бесцельная. Ты обнажил бы меч христианства против оттоманов. Турки — враги не только всей Италии; они также и враги Деватдара. Если Великого Турка и его воинство не остановить — вся Италия и весь христианский мир будут порабощены. Они падут так же неизбежно, как пал Константинополь. Ни один край, даже самый отдалённый, не будет тогда безопасен. Нигде, как далеко ни беги, тогда не найти спасения. — Тут Куан улыбнулся. — Но этим ведь тебя не соблазнишь, верно? Так что же важно для тебя?
— Ничего, — сказал Леонардо, но стиснул плечо Никколо, словно давая понять, что говорит не то, что думает.
— Я видел твои наброски военных машин и чувствовал... покой. Они ведь просто игра ума, не так ли? Неужели же ты в самом деле пройдёшь мимо возможности воплотить свои мечты в жизнь... дать им плоть и кровь?
— Для этого мне не надо ехать на Восток.
— А, — сказал Куан, — так ты уже получил должность военного инженера.
— Я вёл переговоры по этому поводу с Лудовико Моро Миланским.
— Леонардо, — нетерпеливо проговорил Тосканелли, — Лудовико ещё хуже, чем Лоренцо. Если он примет тебя ко двору, это может угрожать его миру с Флоренцией. И ты думаешь, что он всерьёз считает тебя инженером? Тебя — художника Великолепного?
— Не знаю, — сказал Леонардо, — и более того — мне всё равно. Я пришёл сюда не затем, чтобы...
— Отправляться в путешествие? — договорил Куан. — Но что же ещё тебе остаётся?
Леонардо ничего не ответил, но соблазн был велик: он не мог не воображать летающих машин и начиненных порохом снарядов, которые взрываются среди огромных армий и уничтожают их. Мысленным взором он видел пляску уничтожения и смерти; и его видения искорёженного металла и разодранных тел были столь же нейтральны и естественны, как зелёные холмы и оливковые деревья. Святой, великолепно отлаженный механизм природы.
Настойчивый стук в дверь прервал его грёзы.
— Что там, Филиппино? — крикнул Тосканелли одному из своих младших учеников.
— Там, снаружи... на улицах... беспорядки. Там солдаты, но они...
— Ну?..
— Это турки, маэстро. — Мальчик был заметно перепуган. — Они жгут город. Вы чуете дым?
Все бросились во двор. Сквозь узкие оконца виднелись силуэты солдат.
В дверь громко стучали.
— Открой, — велел Тосканелли, выглянув, — это Бенедетто и Зороастро.
— Зороастро? — удивлённо переспросил Леонардо.
Ученик Тосканелли отворил двери для Бенедетто Деи и Зороастро да Перетолы. С ними во двор вошёл офицер — в тюрбане, на боку скимитар в прекрасно украшенных ножнах, за спиной — щит с коршуном. На улице ждали два-три десятка мамлюков и по меньшей мере столько же всадников. Ученик Тосканелли принял этих рабов-солдат калифа вавилонского за турецких янычар. Видимо, они принадлежали к какому-то торговому каравану, потому что арабские кони были навьючены большими тюками — вероятно, с Дамаском, бархатом, златотканым шёлком... чудесами Флоренции.
— Что происходит? — спросил Тосканелли.
— Леонардо, — сказал Бенедетто, заметив друга, — это горит твой дом.
Когда караван переходил через мост Рубиконте, Леонардо снова увидел Джакопо Пацци: уличные мальчишки бросили труп в Арно. Теперь они бежали за ним по берегу, кричали и пели:
Удивительно, но труп плыл по поверхности воды, словно пытаясь нагнать караван. Поглазеть на него собралась толпа.
А навязчивая песенка всё вертелась и вертелась в голове Леонардо.
До Венеции добирались две недели.
Леонардо, въехав в город, ощутил, что свободен. Воздух был чище, свет ярче, чем во Флоренции. В этом сияющем месте он мог рисовать, писать и думать — небо и вода здесь смешались так, словно были единым целым; и Леонардо чудилось, что довольно лишь раскинуть руки — и полетишь в воздушном голубом море, среди облаков.
Но Леонардо не остался бы в Венеции. Сейчас уже каждая частица его трепетала от восторга и возбуждения, торопясь окунуться в приключения, исследования, новые земли.
Караван быстро, не останавливаясь, проследовал через город высоких шпилей и прекрасных, хотя и вонючих каналов к гаваням.
Деватдар, сопровождаемый Кристофоро Колумбусом и его офицерами, тепло приветствовал Куана и его спутников. Казалось, особенно он был рад увидеть Леонардо и Бенедетто Деи. С уверенностью короля он немедленно завладел Айше, которая незаметно отдалилась от Леонардо — и им овладело внезапное и удивившее его самого чувство потери. Айше словно исчезла — её место заняла высокая прекрасная незнакомка в шелках и длинной вуали.