Пред ним тихонько покачивались у причала корабли Деватдара: флагман венецианской постройки, ощетиненный вёслами и пушками, и две кургузые венецианские каравеллы с высоко поднятой кормой и большими латинскими парусами на носу и корме. На палубах стояли матросы и солдаты с арбалетами и фальконетами; над ними реяли яркие стяги длиной чуть ли не в сами суда. Паруса были спущены. Запахи свежей краски, пеньки, вара, свежеструганого дерева, смолы, жира, китового масла, одуряющая вонь из трюмов одновременно услаждали и отравляли воздух.
Леонардо охватила дрожь, когда он смотрел на эти суда, казалось скованные с морем рядами вёсел, которые держали наготове гребцы.
— Это прекрасно, маэстро Леонардо, что ты присоединился к нам, — сказал Колумбус; солнце покрыло его лицо веснушками и играло светлыми бликами в длинных рыжих волосах.
Леонардо отвёл взгляд от судов.
— Благодарю, — ответил он довольно холодно, всё ещё помня последнюю стычку с этим человеком. Возможно, Никколо прав в своём заключении — комманданте Кристофоро Колумбус и в самом деле безумен.
— У меня есть тайные мотивы для радости, друг мой, — сказал Колумбус. — Видишь ли, мы потеряли одного из лоцманов, а поскольку ты учился у маэстро Тосканелли и разбираешься в математике и навигации, да к тому же умеешь читать эфемериды...
— Я не моряк, — сказал Леонардо. — Бенедетто Деи, без сомнения, подойдёт вам больше.
— Тогда вы оба останетесь на моём корабле — вон на том. Это «Девота». — И он указал на каравеллу поменьше, с глубокой осадкой и латинским парусом.
Айше прошептала что-то Деватдару, и тот сердито покачал головой.
— Не тревожься, — сказал Бенедетто Леонардо, — шкипер поможет нам справиться. — И он быстро покачал головой, подавая Леонардо знак не спорить.
— Тогда решено, — сказал Деватдар. — С третьей вахтой отходим.
Множество оборванцев, среди которых были и совсем глубокие старики, суетилось на причалах, грузя на корабли большие запечатанные бочки с вином; матросы переносили привезённые караваном товары и вещи пассажиров.
— Идёмте, — сказал офицер Леонардо и Бенедетто.
Леонардо помахал на прощание Зороастро и Америго Веспуччи, которым предстояло стать гостями Деватдара. Айше, хоть и стояла рядом с Деватдаром, не сводила с Леонардо глаз, в которых читались её чувства. Но когда за Леонардо последовал Никколо, Колумбус окликнул его:
— Молодой человек, ты идёшь не на тот корабль!
Офицеры и матросы рассмеялись. Разозлённый, Никколо с пылающим лицом повернулся к Колумбусу.
— Для тебя на «Девоте» каюты не припасли, — продолжал Колумбус. — Разве что ты решишь спать с матросами на палубе или в трюме — с крысами и рыбой.
Эти слова вызвали новый приступ хохота.
— Мы найдём ему место, комманданте, — сказал Леонардо.
— Где, маэстро, в твоей постели? — осведомился Колумбус, и все опять засмеялись.
Леонардо шагнул к нему, хватаясь за меч, но Бенедетто удержал его:
— Уймись, Леонардо.
Деватдар что-то сказал Колумбусу, и на сей раз залился краской генуэзец.
Очевидно, он не знал об обвинениях против Леонардо.
— Умоляю о прощении, маэстро, — сказал он. — Я только хотел пошутить.
— Тем не менее, — сказал Деватдар, — мальчик поплывёт с нами.
Леонардо заспорил было, но без толку. Тогда он шагнул вперёд — Никколо должен остаться с ним. Но прежде чем он подошёл к мальчику, несколько стражей Деватдара преградили ему путь. Его схватили за руки, под рёбра и в пах упёрлись клинки. Здесь распоряжался Деватдар — не только кораблями, но и человеческими жизнями; все были в его власти, включая и Леонардо.
И когда песенка про Джакопо вновь вспыхнула в голове Леонардо, его посетило внезапное и жуткое предчувствие, но он схоронил его в своём соборе памяти.
Плывёт, точно плот...
Глава 18
Погода была подобна апрелю в Андалузии...
единственным, чего недоставало, было пение
соловьёв.