Лицо Деватдара горело; он сидел рядом с калифом и смотрел прямо перед собой, словно сосредоточась на какой-то отдалённой точке.
— И я узнал, что твой юный друг был убит, — продолжал калиф; он пристально смотрел на Леонардо, явно желая увидеть его реакцию.
Леонардо будто оглушили.
— Вы наверняка знаете, что Никколо мёртв?
Деватдара явно потрясло, что Леонардо осмелился задать вопрос калифу.
— Я отправился в пределы империи и предстал перед самим великим визирем с посланием от моего калифа, чтобы просить об их возвращении. — Деватдар не смотрел в глаза Леонардо, которого охватило знакомое оцепенение скорби, словно щит, которым он заслонялся от горя.
Никколо...
Бенедетто Деи, понявший довольно, чтобы уяснить, что Никколо умер, коснулся его руки; но Леонардо невольно отдёрнул её.
— Ты сомневаешься? — спросил калиф у Леонардо. Это была угроза — стражи-мамлюки насторожились, готовые по его слову прикончить Леонардо.
— Нет, повелитель, я не сомневаюсь в тебе, прости, — проговорил Леонардо, беря себя в руки. Он встал и поклонился, прежде чем опуститься перед калифом на колени.
Калиф кивнул, довольный, и подал ему знак сесть рядом с Бенедетто.
В комнату вошёл слуга, поклонился калифу, подал ему послание и быстро удалился.
— Здесь послы императора Турции, — по-арабски сказал калиф Леонардо, выделяя его среди прочих. — Я окажу тебе честь встретить их.
— Я уже встречался с турками, — с горькой иронией сказал Леонардо.
— Мы согласны в том, что все турки — пираты, — сказал калиф, — но этих пиратов ты потопишь — по крайней мере, некоторых из них.
— Что ты хочешь сказать, владыка?
— А вот и они, — заметил калиф при виде троих оттоманских послов, что вошли в окружении свиты янычаров. Послы были разодеты в узорчатые цветные одеяния, на головах у них высились большие белые тюрбаны, увенчанные чем-то вроде красных рогов. Янычары несли дары в запертых сундуках и — на золотых носилках — рабыню. Её окутывал белый шёлк, лицо скрывала чёрная полупрозрачная накидка, но видно было, что она очень красива. Послы поклонились, коснувшись пола перед калифом, и глава их, плотный, лет пятидесяти турок, проговорил:
— Привет Повелителю Верных, Защитнику Веры, Воителю за дело Владыки Миров, да умножит Аллах твоё величие.
Дары были переданы, рабыня опустилась на колени подле калифа, и калиф с послом начали беседу — причём сесть послу не предложили. Леонардо не мог понять всего, о чём говорилось — они беседовали по-арабски и слишком быстро. Он взглянул на Куана, но тот, как и Деватдар, словно не замечал его.
Леонардо сумел только разобрать, что посол просит восстановить водные пути для паломников в Мекку. Калиф резко отклонил эту просьбу. Он явно был рассержен, но прежде чем отвернуться от послов, вежливейшим образом осведомился об их монархе, Мехмеде Завоевателе, правителе турок, который сокрушил Константинополь и вернул его Аллаху. Калиф величал его падишахом, принцем-освободителем и великим военачальником; но когда послы и их свита уже уходили, мимо них рабы пронесли огромные плоские бронзовые блюда со снедью, предназначенной для калифа. Так послы были унижены — их не пригласили разделить трапезу, что является в этих краях основой вежливости.
На огромном подносе возлежали на горе политого подливой риса два жареных барана в окружении белых лепёшек. Поверх мяса возвышались две бараньи головы — чтобы никто не усомнился в его свежести — и оттого блюдо напоминало фантастического двухголового зверя. После того как калиф взял первый кусок, все разом набросились на еду, по локоть погружая руки в рис, подливку и мясо. Леонардо хотелось расспросить калифа и поговорить с Деватдаром, но и то и другое было невозможно. Он должен был с великой осторожностью взвешивать всё, что говорит.
Поев, калиф обратился к Леонардо:
— Твои рисунки очень красивы.
— Благодарю, о владыка, которому подчинено всё.
Раб поднёс калифу воду и полотенце, другой — записную книжку Леонардо.
— И что же значат эти рисунки? — Он указал на набросок аппарата для плавания под водой: мешок, закрывающий рот, с трубками для вдоха и выдоха, что ведут к плавучей платформе. Леонардо придумал также несколько приспособлений для отрывания досок обшивки — чтобы топить корабли из-под воды.
Он объяснил калифу, в чём суть этого устройства, и тот кивнул: