— Да, маэстро Леонардо, именно так я и стану их использовать. Сколько времени потребуется тебе, чтобы построить то, что ты изобрёл?
— Не знаю, о повелитель. Мне потребуются инструменты, деньги, кузнецы и...
Калиф нетерпеливо взмахнул рукой:
— Сколько времени?
— Потом мне надо испытать созданное.
Калиф усмехнулся.
— Тебе представится возможность сделать это, маэстро. Ты испытаешь своё изобретение на кораблях посла. Их четыре. Недели тебе хватит?
— Повелитель...
— Ты должен потопить корабли, и произойти это должно словно по волшебству. На плаву должен остаться лишь один — чтобы их правитель мог узнать, чему они были свидетелями.
Калиф дал знак придворным удалиться, и все встали. Он заговорил по-итальянски:
— А если ты потерпишь неудачу, маэстро, тебе и твоим друзьям лучше было бы остаться... на дне морском. Полагаю, это честная сделка?
— Ты сможешь сделать всё за неделю? — спросил Куан, когда они вышли из покоев калифа.
— Это возможно — с надлежащей помощью и инструментами.
— Ты получишь всё, что тебе надобно.
— Тогда я начну немедленно. Но скажи...
— Что? — Куан подал знак Зороастро и остальным поотстать. Стражники-мамлюки поколебались, потом всё же сделали как им было велено.
— Никколо на самом деле мёртв?
— Если калиф сказал тебе, что он мёртв, — он мёртв. Будь слова калифа неправдой, он позаботился бы о том, чтоб они стали правдой. Никогда не сомневайся в словах калифа, даже мысленно.
— Я считал тебя независимым мыслителем, — сердито сказал Леонардо.
Куан кивнул с улыбкой:
— О да, Леонардо, это же весьма важно для тебя.
— А Айше? С ней всё в порядке? Её выкупили?..
Куан покачал головой.
— Это дела государственные, маэстро. Не думаю, чтобы калиф удостоил тебя такой близости.
— Но как может служанка Деватдара быть...
— Она то, что ты назвал бы независимым мыслителем. — Ирония Куана не ускользнула от Леонардо. Даже полагая, что их некому услышать, китаец понизил голос. — Прекрасная Айше всегда делала то, что ей нравилось, но в нашем мире, как и в вашем, для женщины этого достичь нелегко. Поэтому она использовала Деватдара, чтобы получить доступ к... знаниям.
— А Деватдар? — Леонардо понял намёк и говорил тихо.
— Что — Деватдар?
— Он любит её?
— Она пробуждает страсть у всех мужчин, — сказал Куан. — Лишь ты, кажется, избег её чар.
— А калиф?
Не ответив, Куан остановился перед большой массивной дверью в покои Леонардо, чтобы подождать остальных.
— Скажи страже, что тебе нужно, ты получишь всё. Недостатка ни в чём не будет.
— Прошу тебя, погоди минутку. У меня ещё много вопросов.
— Не сомневаюсь, маэстро; возможно, со временем на них ответят — но прямо сейчас я советовал бы тебе заняться заказом калифа.
— Мне нужна студия, инструменты...
— Скажи стражам, они хорошо говорят по-латыни. — Куан поклонился и исчез за поворотом коридора.
Леонардо и его товарищей ввели в покои. Леонардо немедленно высказал седовласому стражнику свои пожелания. Мамлюк действительно говорил по-латыни куда более бегло, чем сам Леонардо.
Потом Леонардо запёрся у себя; сидя на ложе, сжав голову руками и чувствуя на щеках едкие, как пот, слёзы, он пытался уйти в безжизненную пустоту механики и математических расчётов. Холодная мысль несла утешительное оцепенение, подобное неземной радости — радости освобождённого духа, радости мёртвых и проклятых.
Отмщения за Никколо не будет.
Только механика и бесконечная пустота.
Глава 20
ЛИТАНИЯ НИЛА
Говорят, что в Каире двенадцать тысяч водоносов,
что перевозят воду на верблюдах, и тридцать тысяч
погонщиков ослов и мулов, и что на Ниле тридцать
шесть тысяч барок, принадлежащих султану и его
подданным, кои плавают вверх по течению до
Верхнего Египта, а вниз — до Александрии и Дамьетты,
груженные товарами, утварью и безделушками всякого
рода.
Подвластно нам каждое море Твоё на земле и на небесах,
в мире ощутимом и в невидимом мире, море жизни
нынешней и море грядущей жизни... Kaf-Ha-Ya-Ain-Sad.
Вот почему не стану я описывать мой метод
оставаться под водой столь долгое время,