Как и тот бедуин, что сидел на большом верблюде бок о бок с Америго.
Сандро Боттичелли потерял свою полноту и приобрёл бороду. Он был чёрен, как нубиец.
Леонардо мгновенно узнал его.
— Пузырёк! — вскрикнул он и бросился к нему. Сандро тронул своего верблюда бамбуковой палочкой и сказал: «Ikh», что означало: «На колени». Верблюд подогнул передние ноги и наклонился — и тогда Сандро соскользнул с седла и безо всяких церемоний — калиф насмешливо смотрел на него, явно развлекаясь, — стиснул Леонардо в своих медвежьих объятьях, прошептав ему на ухо:
— Есть новости.
Глава 22
БЕЛЫЙ БАРАН
Стоит, однако, пожалеть, что иные восточные
государи, величайшие по могуществу и разуму,
не имели историков, дабы запечатлевать их деяния,
поскольку среди султанов Египта и царей Персии
были люди, непревзойдённые в войнах и достойные
сравнения не только с варварскими вождями,
прославленными в сражениях, но также и с великими
полководцами Греции и Рима.
Разите, разите! Если вы победите, получите
величайшую награду от нашего правителя.
— Машину, что летела по небу, видел весь Каир, а также те, кто был в рощах, на реке и в пустыне, — сказал Куан калифу, — и все они видели Царя Времён, стоящего в её корзине и глядящего на них с высоты, подобно огненному ангелу.
— Или джинну, — прервал его калиф с довольным видом. Белый верблюд стоял на коленях рядом с ним, словно даже животные понимали, что ему надлежит кланяться.
— Слово распространится быстро, как плывут корабли и скачут кони — слово о том, что Кайит Бей, Правитель Миров, может летать как джинн, — продолжал Куан. — Уверен, что Мехмед и остальные турки очень скоро услышат об этом. — Он говорил неестественно, нараспев, будто читал эпическую поэму; но калиф был доволен и, казалось, откровенно счастлив видеть своего слугу и соратника.
— Разве не услышали они уже — и не увидели — твоего оружия, что убивает во множестве.
На эти слова Кайит Бей, рассмеявшись, кивнул.
— Что до этого — спасибо маэстро Леонардо. Будем надеяться, что труды его потрясут равно наших врагов и наших друзей.
Леонардо вопросительно взглянул на Куана, ожидая объяснений, но калиф сказал:
— Не смотри так удивлённо, маэстро. Ведь не думал же ты, что мы никак не использовали твоих набросков? Скоро ты увидишь плод твоего творения. — Калиф отвернулся.
— О чём он? — спросил Леонардо.
Сандро хотел было ответить, но вмешался Куан:
— Будь терпелив и придержи вопросы.
Коренастый стражник, курд с широким веснушчатым лицом, заплетёнными в косички волосами и крашеными веками, подвёл Куану одного из белых беговых верблюдов, крупное животное с бурыми подпалинами — только у калифа верблюд был крупнее этого. Стражник улыбнулся Куану, тот лишь кивнул в ответ, но было видно, что он доволен и что это животное принадлежит ему. Леонардо подвёл верблюда сам калиф — дар, который Леонардо с благодарностью принял; но, когда он попытался потрепать молодую верблюдицу по морде, та пугливо отскочила.
— Подружись с ней, — сказал калиф. — Она твоя.
Куан подал Леонардо лепёшку, и Леонардо протянул её верблюдице. Та мягко и аккуратно взяла угощение. В этом животном было что-то необычайно человеческое; Леонардо разглядел, что у неё ресницы на верхнем и нижнем веках. Волосы её были как лучшая шерсть.
— Ты знаешь, каковы верблюды? — спросил калиф, явно поддразнивая Леонардо. — Они глупы, вероломны, уродливы, а ненавидеть умеют, как ни одно другое животное. Они платят тебе за доброту, плюя зелёной жвачкой в лицо, а весной бредут по многу миль, чтобы испустить дух в источнике и своими останками осквернить водоём. Они создания шайтана — все, кроме вот этих, что белы, как глаза Аллаха, и ласковы, как мать.
С этими словами он взобрался на своего верблюда, переговорил с Куаном и другими телохранителями, а потом махнул рукой, веля ехать. Стражи, кроме тех, кто остался свернуть ткань летающего шара, последовали за ним. Америго тоже поскакал за калифом, но обернулся и кивнул, давая понять Леонардо, что они ещё поговорят — попозже.
— Едем, — сказал Сандро.
— Я никогда прежде не ездил на таких зверях, — сказал Леонардо.