— Это твоё, маэстро, — сказал он и удалился в компании евнухов.
Леонардо пролистал книгу. На каждой странице был великолепно исполненный чертёж. Он смотрел на тщательно вычерченное устройство для изготовления пушечных стволов, слишком больших, чтобы их можно было выковать в обыкновенной кузнице; зубчатые механизмы были подробно исполнены во всех видах. Другая страница: детали конического боевого танка под названием «черепаха»; лестницы с крюками для штурма крепостных стен; платформы на колёсах выше укреплений любой цитадели; гигантский скорострельный арбалет в повозке с наклонными колёсами. Каждая страница была открытием: заряжающиеся с казённой части бомбарды, паровые пушки, винты для поднятия пушек, гигантские катапульты с противовесами, катапульты с двойными пружинами, разнообразные баллисты, проволочные ежи, колесницы с косами, гранатомётные машины, мушкеты и станки орудий, различные снаряды, конические снаряды с плавниками, как у рыб, детали зажигательных гранат, шрапнельные гранаты, пушки на станках; устройства для обороны крепостных стен и казематов, устройства для сбивания осадных лестниц, разные виды временных мостов, архитектурные чертежи для укреплений и оборонительных средств. Последним и, пожалуй, самым красивым был чертёж новой летающей машины. Это устройство казалось хрупким, как водомерки — длинноногие тонкотелые насекомые, которые как будто парят над гладью воды. Это был моноплан с одним-единственным крылом, которое было обтянуто струнами, словно гигантский паук оплёл его своей сетью, слегка изогнутым и с неподвижным хвостом. Пилот свисал с моноплана, точно нёс его на себе: ноги болтались внизу, голова и торс — над планером.
На следующей странице были подробные наставления, как управлять монопланом.
— Куан, да ведь это куда лучше, чем я задумывал! — пробормотал Леонардо, восхищённо любуясь чертежом моноплана. Он помолчал, листая страницы с такой быстротой, словно мгновенно прочитывал их. — Он совершенно переработал мои изначальные наброски, а иные работы и вовсе целиком его. Я и представить себе не мог, что у него такой талант. Он всегда казался мне... подражателем, и больше ничего.
— Даже я недооценил его, — заметил Куан. — Мне и в голову не пришло, что он попытается сторговаться с Турком, будучи в доме калифа. В конце концов, ему ведь удалось стать главным изобретателем и мастером бомбард и пушек.
— Но он хотел быть капитаном инженеров.
— Фактически он и был им.
— Зачем же тогда этот титул дали мне? — спросил Леонардо, и лицо его вспыхнуло от унижения.
— Калифу нужны были плоды твоего воображения, маэстро, но он хотел также и всегда держать тебя под присмотром. У тебя репутация мастера, который не имеет привычки завершать свои заказы.
— Это был не заказ.
— Я думаю, Зороастро удалось поговорить с калифом, — сказал Куан, — и он представил тебя человеком творческим, но непрактичным.
— А себя, стало, быть... — Леонардо не было нужды завершать фразу; Куан согласно кивнул. — Но эти изобретения великолепны, — сказал Леонардо. — И ему удалось достичь влиятельного положения. Зачем же он рисковал всем, чего достиг, ради работы на турков?
— Быть может, по той же причине, по которой он улучшил твои творения.
— Что же это за причина?
— Его вина, — сказал Куан, придавая голосу лёгкий вопросительный оттенок.
Леонардо вдруг ощутил невыносимую тоску по дому и от всего сердца пожелал прямо сейчас, сию секунду вернуться во Флоренцию, в лёгкость юношеских лет, бывших, казалось, так недавно, и в этот миг увидел, как наяву, лицо Зороастро, когда он, Леонардо, унижал его в присутствии Бенедетто Деи. Тёплая волна раскаяния омыла его, и ему страстно, как никогда, захотелось хоть раз ещё поговорить с Зороастро.
— А возможно, и ревность, — продолжал Куан.
— Ревность?
— Если бы он был на службе у Мехмеда, он бы испытал свой дар в борьбе против твоего, доказал бы, что он лучше тебя.
Леонардо, сам того не сознавая, кивнул; скорее всего, Куан был прав. Как только прежде он мог быть так слеп?
Зороастро не предал бы его вторично только ради денег — но ради того, чтобы обойти его и тем пролить бальзам на израненное насмешками сердце.
— Что с Бенедетто? — спросил он.
Куан усмехнулся.
— Если бы калиф думал, что Бенедетто вовлечён в замыслы Зороастро, он был бы сейчас... в раю, вместе с Зороастро. И вы сегодня похоронили бы его.
— Сандро сходит с ума от тревоги за него, да и я тоже.