Брайен Флинн сидел у алтарного органа около ризницы и смотрел на книгу, лежащую на клавишах, прикрытых чехлом. «Шёффер», – вспомнил Флинн и рассмеялся.
К органу подошел Джон Хики и поднял книгу, которая называлась «Мои переговоры об освобождении заложников», автор Берт Шрёдер.
– Шёффер. Ну, что же, неплохо, Брайен. Но теперь ему придется иметь дело с тобой, – сказал Хики.
– Видимо, так, – кивнул Флинн. Он сдернул чехол с клавиатуры и нажал на клавишу, но из труб в галерее никакого звука не вырвалось. – Забыл повернуть ключ, – заметил он рассеянно и поднял глаза на Хики. – Мы не хотим слишком больно задевать его профессиональное самолюбие. Нужно держать его на коротком поводке. А в самом конце, если понадобится, мы выложим нашу козырную карту против него – Терри О'Нил. – Флинн улыбнулся. – Да разве этот жалкий придурок догадывается, сколько у нас припасено козырных карт?
Глава 26
– Привет, Бурк, – сказал Флинн.
Бурк остановился внизу у ступенек ризницы.
– Я попросил, чтобы пришел ты, тебя за это должно отметить начальство.
– Благодарю. – В руках Бурк держал большую связку ключей. – Ты их хотел получить?
– Поднимайся сюда!
Бурк поднялся по ступенькам и передал Флинну связку ключей через прутья в дверном проеме. Флинн снова вынул детектор обнаружения микропередатчика и провел им по телу Бурка.
– Говорят, что такая техника негуманна, но зато с ее помощью можно и не обыскивать, ибо обыск – всегда напряженность. Такая техника – путь к взаимному доверию.
Он убрал прибор.
– А если бы у меня и было подслушивающее устройство? Мы же не собираемся обсуждать что-то такое, о чем я не должен докладывать начальству.
– Все равно стоит проверить. – Флинн резко повернулся и приказал Пэду Фитцджеральду идти назад на площадку. – Погуляй там немного.
Пэд ушел, повесив автомат на шею. Флинн и Бурк молча смотрели друг на друга, затем Флинн резко спросил:
– Как ты прознал про нас, лейтенант?
– Это не твоя забота.
– Нет, моя. Майор Мартин заложил?
В этот момент Бурк почувствовал огромное облегчение, что при нем нет подслушивающего устройства и их разговор не слышат в доме настоятеля. Он кивнул головой и, увидев странное выражение, на мгновение промелькнувшее на лице Флинна, спросил:
– Он что, твой старинный друг?
– Деловое знакомство, – ответил Флинн. – А добренький майор назвал мое настоящее имя?
Бурк ничего не ответил. Флинн подошел ближе к дверному проему.
– В разведслужбе бытует старинное присловье: «Неважно знать, кто стрелял в тебя, а важно – кто нанял стрелка». – Флинн пристально вглядывался в лицо Бурка. – И кто же в данном случае нанял?
– Это я должен у тебя спросить.
– Ну, что ж, скажу: материально-техническое снабжение фениев осуществляет английская военная разведка.
– Вряд ли правительство Великобритании пойдет на такой риск, учитывая, что вы ведете слишком ограниченную войну…
– Речь идет о людях, преследующих собственные цели, которые могут совпадать с целями британского правительства, а могут и не совпадать. Эти люди говорят, что весь исторический опыт оправдывает…
– Это не люди, а лично вы так считаете.
Флинн не обратил внимания на реплику Бурка.
– Эти люди ценят себя очень высоко. Жизнь имеет для них смысл лишь тогда, когда они могут обманывать своих врагов, вводить их в заблуждение, вносить разлад и раздоры в их стан и в конце концов побеждать в открытом бою или же исподтишка. Наиболее умело они проявляют свои способности в критических ситуациях или во время беспорядков. Таковы почти все разведчики, агенты тайной полиции или как они там еще себя называют. Таков же и майор Бартоломео Мартин.
– Я почему-то решил, что ты говоришь о себе.
Флинн холодно улыбнулся и ответил:
– Я революционер. Контрреволюционеры достойны куда большего презрения.
– Может, мне тогда заняться угоном автомашин?
Флинн, рассмеявшись, сказал:
– Лейтенант, ты всего лишь честный городской коп. Я верю тебе.
Бурк ничего не ответил, и Флинн продолжил:
– Расскажу-ка тебе еще кое-что. Думаю, что у Мартина есть поддержка в Америке. Он непременно должен ее иметь. Будь осторожен с ЦРУ и ФБР.
Бурк по-прежнему слушал молча, и Флинн спросил:
– Кто больше всех выгадал от того, что случилось сегодня?
Бурк поднял глаза на Флинна и ответил:
– Только не ты. Тебя вскоре убьют, и если то, что ты сказал, правда, то кто ты такой? Пешка! Жалкая пешка в большой игре, которая ведется британской разведкой, а может быть, еще и ЦРУ с ФБР. Ради их целей.
Флинн лишь улыбнулся:
– Я знаю это. Но пешка, как видишь, захватила в плен архиепископа и его собор. Никогда нельзя недооценивать пешку: если она оказывается на противоположном конце доски, то может превращаться даже в королеву.
Бурк понял, что имел в виду Флинн.
– Хорошо, – начал он, – допустим, что майор Мартин как раз из той породы людей, о которых ты говорил. В таком случае объясни, зачем ты рассказал мне об этом? Надеешься, что я выведу его на чистую воду?
– Ну что ты! Меня бы это только скомпрометировало. С него нельзя спускать глаз. Теперь, когда я уже достаточно послужил его целям, он желает только моей смерти. Он хочет также, чтобы погибли заложники, а собор был разрушен. Этим он продемонстрирует всему миру дикость и варварство ирландцев. Твоему начальству следует поосторожнее относиться к его советам. Понимаешь, что я имею в виду?
– Я понимаю, что ты оказался в безвыходном положении. Тебя заманили в ловушку, ты думал, что как-то выкрутишься, а теперь не уверен в этом.
– Я не пойду на компромисс в достижении своих целей. Пусть лучше английское правительство отпустит моих людей. Если не отпустит, ответственность целиком ляжет на него.
– Ради Бога, откажись от своей затеи, – резко бросил Бурк, в его голосе чувствовались нарастающие нетерпение и злость. – Ну, схлопочешь несколько лет тюрьмы за нападение при отягчающих обстоятельствах, за незаконное задержание людей. Что еще может навесить тебе окружной прокурор?
Флинн резко приблизился к Бурку и схватился за медные прутья.
– Кончай болтать, как глупый дешевый коп! Я солдат, Бурк, солдат, а не уголовник, у которого руки по локоть в крови и по которому тюрьма плачет.
Бурк сделал несколько глубоких вздохов, чтобы успокоиться, и произнес еле слышно:
– Я не могу спасти тебя.
– А я и не просил об этом. Но тот факт, что ты сам предложил помощь, характеризует Патрика Бурка больше как ирландца, нежели полицейского. Хоть ты сам и не признаешься в этом.
– Какой-то собачий бред…
Флинн убрал руки с медных прутьев.
– Так что берегись майора Мартина, и ты спасешь заложников и собор. Ну а фениев спасу я. А теперь бери ноги в руки и принеси нам тушенки на ужин, будь добрым малым. Потом мы еще поболтаем немного.
Но Бурк продолжал деловым тоном:
– Они хотят убрать лошадь с парапета.
– Разумеется, я не против. Объявим своеобразное перемирие для захоронения трупов. – Флинн явно старался успокоиться и улыбался через силу. – Но убрать ее можно будет только после того, как привезут ужин. Пусть только один человек привяжет веревку к открытому грузовику. И без всяких фокусов!
– Фокусов не будет.
– Надеюсь. Для одного дня фокусов было предостаточно. – Флинн повернулся и пошел вверх по ступенькам, но вдруг остановился, обернулся и сказал: – Я докажу тебе, Бурк, что я порядочный человек… Каждая собака знает, что Джек Фергюсон – полицейский стукач. Скажи ему, чтобы он убирался из города, если жизнь ему дорога.
Флинн снова повернулся, взбежал вверх по ступенькам и скрылся за углом.
Бурк с минуту смотрел ему вслед. «Я солдат, а не уголовник, у которого руки по локоть в крови», – припомнились ему слова Флинна. Произнес он их спокойно, без всякой боли в голосе, но все равно мука наполняла его душу.