– Стойте там, где стоите, кардинал!
Отец Мёрфи открыл коробку автоматического выключателя тока на стене алтаря, опустил рычаг, и все пространство алтаря погрузилось в темноту. Бакстер сделал три длинных шага, миновал ризничную лестницу, сильно оттолкнулся ногой и по мраморному полу скользнул к медной плите. Морин скатилась со скамьи и быстро подползла к задней ограде алтаря. Пальцы Бакстера нащупали медную плиту, и он быстро приподнял ее над полом. Морин резко развернулась, и ее ноги скользнули в отверстие в полу.
Четыре человека в трифориях дико заорали. На церковных хорах раздался выстрел, и крики стали еще громче. Из трифориев почти одновременно вырвались четыре выстрела.
Морин проскользнула в отверстие и нащупала внизу земляной пол.
Бакстер почувствовал, как что-то – не поймешь, то ли пуля на излете, то ли кусочек отколовшегося мрамора – с силой ударило ему в грудь, и он неловко сел прямо на пол.
Кардинал продолжал идти, высоко подняв голову, но на него никто не обращал внимания. Отец Мёрфи подполз к ризничной лестнице и налетел на Пэда Фитцджеральда, взбегающего вверх по ступенькам. Столкнувшись в темноте, они с ужасом отшатнулись друг от друга.
Бакстер задержал дыхание и сделал резкий выпад вперед. Руки и плечи он уже опустил в отверстие, а ноги скользили по гладкому мраморному полу в поисках опоры для толчка.
– Прыгай, прыгай! – громко закричала Морин. Она потянулась вперед и схватила его шарящую руку. Еще пять выстрелов прозвучали один за другим, пули крошили мрамор и с визгом отскакивали от медной плиты. Бакстер почувствовал, как его спину пронзила боль, а тело судорожно дернулось. Еще пять пуль со свистом пронеслись над его головой в темноте. Только теперь он понял, что Морин тянула его вниз за правую руку. Он попытался протолкнуть свое тело в отверстие, но кто-то крепко держал его за ноги. Он услышал чей-то вскрик чуть ли не над ухом, и выстрелы прекратились. Морин даже повисла на его руке, все время крича:
– Прыгай! Ради Бога, прыгай!
– Не могу. Брось меня. Беги, беги! – Голос Бакстера был низким и хриплым.
Кто-то крепко схватил его за лодыжки и потащил из отверстия. И он почувствовал, как руки Морин, крепко державшие его кисть, стали постепенно разжиматься, а затем отпустили совсем. Пара сильных рук перевернула его на спину, и он увидел над собой лицо Пэда Фитцджеральда. Тот стоял перед ним на коленях, нацелив автомат ему в горло. Сквозь полутьму Бакстер разглядел, что по шее Фитцджеральда стекает струйка крови, пачкая белую рубашку.
Фитцджеральд посмотрел сверху вниз на Бакстера и, тяжело дыша, заорал:
– Тупорылый сукин сын! Я убью тебя, проклятого подонка!
Он сильно ударил Бакстера кулаком по лицу, затем перелез через него, подполз к краю отверстия и, нацелив дуло автомата в проем люка и откинувшись назад, выпустил две оглушительные длинные очереди в темноту.
Бакстер смутно ощущал теплую влагу, растекавшуюся под ним по холодному мраморному полу. Он попытался посмотреть на высокий, этажей в десять, сводчатый потолок над собой, но смог различить лишь красные пятна висящих кардинальских шапок. Затем он услышал, как к алтарю бегут люди, как они поднимаются по ступенькам, и увидел промелькнувшие лица – Хики, а несколькими секундами позже Флинна и Меган Фитцджеральд.
Бакстер повернул голову и увидел отца Мёрфи, лежащего около лестницы, руки он плотно прижал к лицу, а сквозь пальцы сочилась кровь. Затем он услышал голос Меган:
– Пэд! Тебя зацепило? Пэд?
Бакстер попытался поднять голову, чтобы посмотреть на кардинала, но увидел только ногу Меган, опускающуюся ему на лицо. В глазах его мелькнула яркая красная вспышка, за ней последовала темнота.
Флинн встал на колени рядом с Пэдом Фитцджеральдом и вытащил дуло его автомата из отверстия. Он мягко дотронулся до кровоточащей раны на шее Пэда и осмотрел ее.
– У тебя только царапина, парень. – Флинн повернулся к Меган: – Отведи его обратно на пост. Да побыстрее!
Потом Флинн лег ничком на край отверстия и крикнул вниз:
– Морин! Ты в порядке? Не ранена?
Морин стояла на коленях в нескольких ярдах от отверстия. Ее тело судорожно дрожало, и она сделала глубокий вдох, чтобы хоть немного успокоиться. Она осторожно ощупала свое тело – нет ли где ранения.
– Морин! Ты не ранена? Ради Бога, ответь мне! – снова позвал ее Флинн, в голосе его чувствовалась озабоченность.
Она глубоко вздохнула и, к своему собственному удивлению, ответила:
– Нет!
Теперь, после ее ответа, голос Флинна звучал более сдержанно:
– Давай назад!
– Пошел к черту!
– Вылезай, Морин, или мы пристрелим Бакстера. Мы пристрелим его и бросим вниз к тебе, чтобы ты могла любоваться на него.
– Так или иначе теперь мы все умрем.
– Нет, не умрете.
– Пусть Бакстер поговорит со мной.
Наверху воцарилось молчание, затем Флинн ответил:
– Он без сознания.
– Проклятые бесчувственные убийцы, подонки! Дайте тогда мне поговорить с отцом Мёрфи.
– Он… ранен. Подожди, я позову кардинала…
– Иди к черту! – Морин не хотелось никого слышать, ей хотелось только бежать. – Сдавайся, Брайен! – крикнула она Флинну. – Сдавайся, пока не поздно и не убиты другие люди. Сдавайся! – Поколебавшись немного, бросила напоследок: – Прощай!
Она стала отползать прочь от отверстия, пока спиной не уперлась в фундамент колонны. Оглянувшись, увидела, что из отверстия опускается лестница. Потом услышала приглушенные голоса и поняла, что кто-то собирается спуститься по лестнице вниз. Вновь раздался голос Флинна:
– Морин, ты не из тех, кто бросает своих друзей. Их жизни зависят от тебя.
Она почувствовала, что все ее тело покрыл холодный пот, и тихо пробормотала про себя: «Брайен, ты так чертовски все усложняешь». Она шагнула к отверстию, но вдруг заколебалась. Новая мысль пришла ей в голову: «А что бы сделал Брайен?» Он бы сбежал. Он всегда так поступает. И это не трусость или малодушие, а просто он и все, кто с ним, еще давным-давно договорились считать побег морально оправданным действием в трудных ситуациях. Но все же… он не оставил ее тогда, когда ее ранили. Она снова заколебалась, не зная, что лучше: прятаться за колонной или идти к отверстию.
В темноте подземелья снова раздался голос Флинна:
– Ты подлая трусиха, Морин! Ну ладно, как хочешь, теперь очередь Бакстера.
Резкий звук выстрела прокатился по алтарному помосту.
Когда стихло эхо, Флинн снова крикнул Морин:
– Мёрфи – следующий.
Морин инстинктивно отпрянула назад к колонне, от волнения закрыв руками лицо.
– Сволочи!
Флинн крикнул еще громче:
– Священник будет следующим!
Она подняла голову и вытерла слезы, непроизвольно текущие из глаз. Вглядевшись в темноту, она заметила вдали слабый свет и через силу заставила себя спокойно оценить обстановку. Справа от нее была наружная стена алтарной лестницы. Если идти вдоль нее, то можно упереться в фундамент основных стен – а за ними свобода. Вот этим-то путем и надо выбираться отсюда.
Морин быстро оглянулась и увидела чьи-то ноги, просунувшиеся в люк: когда показалась уже большая часть тела, стало ясно, что это Хики. Над его головой свесилась другая пара ног. Меган. Оба держали в руках электрические фонарики и пистолеты. Спускаясь, Хики вертел головой, вглядываясь в темноту. Морин припала к колонне.
Хрипловатый голос Хики раскатился по всему черному влажному пространству подземелья. Он как будто разговаривал с малым ребенком:
– Я пришел к тебе, миленькая. Забрать тебя отсюда. Ну, иди к старому Джону. Не дай бяке Меган найти тебя. Иди лучше к доброму мистеру Хики. Иди же, радость моя! – Он рассмеялся, спрыгнул с последней ступеньки лестницы и, включив фонарик, повернулся к ней спиной.
Меган стояла позади него, и в отблесках верхнего освещения зала вся ее фигура казалась огненно-красной и приобрела зловещие черты.
Морин глубоко вздохнула и затаила дыхание.
Глава 37
Берт Шрёдер ожидал, напряженно прижимая телефонную трубку к уху. Посмотрев на Лэнгли – тот был один в комнате, – он выругался: