– Проклятие, не отвечают!
Лэнгли стоял у окна и пристально рассматривал собор. За двойными дверями все так же нескончаемо трезвонили телефоны и взволнованно шумели люди.
Внезапно створки дверей с грохотом распахнулись, и в комнату шумно влетел Беллини, еще более возбужденный, чем в последний раз. Уже с порога он выкрикнул:
– Я получил от этого придурка Клайна приказ идти на штурм, если вы не можете придумать ничего другого.
Шрёдер смерил его холодным взглядом:
– Входите и закройте за собой дверь. – И тут же заорал на диспетчера: – Конечно, хочу, чтобы ты, глупый осел, продолжал вызывать!
Беллини закрыл за собой дверь, подошел к стулу и опустился на него. Пот тонкими струйками стекал по его заметно побледневшему лицу.
– Я… не готов… идти… – проговорил он. Шрёдер нетерпеливо спросил:
– Сколько, черт побери, займет времени укокошить всех четверых заложников, скажите, Беллини? А если они уже мертвы, то Клайн может катиться ко всем чертям и подождать там, пока у вас возникнет, по крайней мере, хоть одна идиотская идея, как нанести удар.
Внезапно в динамике раздался громкий голос Брайена Флинна:
– Шрёдер?
Тот торопливо ответил:
– Я здесь. – Теперь он обрел самообладание. – Да, сэр. Как там, все в порядке?
– В порядке.
Шрёдер откашлялся и начал расспрашивать:
– Но все же что-то такое произошло?
– Плохо задуманная и неудачная попытка побега. – Голос Флинна звучал сдержанно.
– Побега? – недоверчиво переспросил Шрёдер.
– Я вроде ясно сказал.
– Никто не пострадал при этом?
После долгой паузы Флинн ответил:
– Бакстер и Мёрфи ранены. Но не тяжело.
Шрёдер посмотрел на Лэнгли и Беллини. Постаравшись придать своему голосу спокойный тон, он продолжил:
– Давайте я направлю к вам доктора.
– Если он им понадобится, я извещу.
– Нет, все же я пришлю доктора.
– Ладно, присылай, но только скажи ему, что я вышибу из него мозги, если он здесь появится.
– Черт побери, Флинн, вы же говорили, что стрельбы не будет. Вы сказали… – В тоне Шрёдера проскальзывало раздражение, но он контролировал себя – раздражение было почти напускным, преднамеренным, чтобы показать, что стрельбы он не потерпит.
– Тут уж ничего нельзя было поделать.
– Флинн, если, не дай Бог, вы убили кого-нибудь, – теперь тон Шрёдера стал угрожающим, – если ранили кого-нибудь, переговоры практически станут невозможны.
– Я знаю правила. Успокойся, Шрёдер.
– Позвольте мне поговорить с каждым из заложников – сейчас же.
– Подождите минутку. – В динамиках установилась тишина, затем послышался голос кардинала:
– Алло, капитан, узнаете мой голос?
Шрёдер бросил быстрый взгляд на двух мужчин, присутствующих в комнате, – те согласно кивнули. Тогда он ответил:
– Да, Ваше Высокопреосвященство.
Кардинал говорил таким тоном, что все сразу поняли: предварительно его проинструктировали и сейчас внимательно следят за его словами.
– Со мной все в порядке. Мистер Бакстер, как мне сказали, получил легкое ранение в спину и еще одно рикошетом в грудь. Сейчас он отдыхает, и у него, похоже, все в порядке. Отец Мёрфи также ранен рикошетом в лицо – в подбородок. Он слегка оглушен, а вообще чувствует себя нормально… Просто чудо, что никто не убит.
Всем троим офицерам, казалось, стало легче от этих слов кардинала. Из соседних комнат по-прежнему доносились шум и громкие голоса.
– А как мисс Мелон? – спросил Шрёдер. Ответ кардинала прозвучал как-то нерешительно:
– Она жива. Не ранена. Она…
Шрёдер услышал, как трубку на другом конце провода прикрыли рукой, однако пробивались раздраженные приглушенные голоса – там явно говорили на повышенных тонах. Он взволнованно закричал в трубку:
– Алло! Алло!
В трубке опять раздался голос кардинала:
– Это все, что я могу сказать.
– Ваше Высокопреосвященство, – торопливо заговорил Шрёдер, – прошу вас, не провоцируйте этих людей. Вы не должны подвергать опасности вашу жизнь, иначе под угрозой окажутся и жизни других…
Послышался равнодушный, без всяких эмоций голос кардинала:
– Я передам ваши слова всем остальным. – Он добавил: – Мисс Мелон…
Но неожиданно на линии прозвучал голос Флинна:
– Добрый совет отважного капитана. Ладно, теперь убедились, что никто не убит? Все сидят себе тихонько.
– Дайте мне поговорить с мисс Мелон.
– В данный момент она отошла. Попозже. – Флинн говорил отрывисто. – Все ли готово к пресс-конференции?
Голос Шрёдера вновь обрел спокойствие:
– Нужно больше времени на подготовку. Телевидение и радио…
– У меня есть сообщение для Америки и всего мира, и я намерен донести его до всех людей.
– Да, вы это сделаете. Наберитесь терпения.
– Терпение не в характере ирландцев, Шрёдер.
– Да? Не уверен, что так оно и есть. – Шрёдер почувствовал, что настало время для более личного общения. – Я ведь наполовину ирландец и…
– Неужели?
– Да, родные моей матери выходцы из графства Тирон. Послушайте, я понимаю ваше разочарование и раздражение – у меня самого брат деда был в ИРА. В нашей семье его считают героем. Он даже сидел в английской тюрьме.
– За что же? За то, что был такой же зануда, как его внучатый племянник?
Шрёдер сделал вид, что не обратил внимания на подковырку Флинна:
– Я рос с той же ненавистью, и предрассудками в душе, что и у вас…
– Ты же не был там, Шрёдер. Ты там не был. Ты все время здесь.
– Ну и что из этого? – решительно произнес Шрёдер. – Здесь бы вы породили себе больше врагов, чем друзей.
– Здесь людям не надо много друзей. Наши друзья все поумирали или сидят в тюрьмах. Скажи там, чтобы наших людей освободили, капитан.
– Мы и так стараемся изо всех сил. Переговоры между Лондоном и Вашингтоном продвигаются. Я уже вижу свет в конце тоннеля…
– А ты уверен, что этот свет – не огни скорого поезда, который наедет прямо на тебя?
Кто-то в соседней комнате громко рассмеялся. Шрёдер опустился на стул и откусил кончик сигары.
– Послушайте, почему бы вам не показать нам свои добрые намерения и не отпустить одного из раненых заложников?
– Кого же?
Шрёдер быстро вскочил с места.
– Так… Так…
– Ну давай, давай же. Пусть Бог решает. Ты ни с кем там не советуйся, а сам скажи – кого.
– Кто тяжелее ранен?
Рассмеявшись, Флинн ответил:
– Очень хорошо! Есть контрпредложение. Ты не согласился бы на кардинала? Думай сразу. Раненый священник, раненый англичанин или здоровый кардинал?
Шрёдер почувствовал, как в нем закипает раздражение, и с тревогой подумал, что Флинн тоже может обозлиться.
– Кто же все-таки более серьезно ранен?
– Бакстер.
Шрёдер заколебался. Он посмотрел вокруг, но не решился ничего сказать.
– Думай быстрее, – подстегнул его Флинн.
– Бакстера.
Флинн ответил, притворяясь расстроенным:
– Сожалею. Правильнее было бы просить, конечно же, за кардинала. Ты знал это, Берт. Если бы ты назвал кардинала, я освободил бы его.
Шрёдер посмотрел вниз на свою незажженную сигару. Когда он заговорил, голос его дрожал:
– Сомневаюсь в этом.
– Не сомневайся во мне в подобных делах. Я лучше потеряю заложника, но наберу очки.
Шрёдер вынул носовой платок и вытер вспотевшую шею.
– Мы ведь ведем этот спор не для того, чтобы определить, у кого крепче нервы, и у кого крупнее… крупнее…
– Яйца.
– Да. Мы и не пытаемся вести его. Таков старый полицейский завет. – Шрёдер быстро взглянул на Беллини, который выглядел довольно раздраженным, и добавил: – Никто здесь и не собирается рисковать жизнями невинных людей…
– Невинных? В войне больше нет невинных граждан! Все мы солдаты по собственному выбору, по призыву на службу, по принуждению или по призванию. – Флинн глубоко вздохнул и продолжал: – Даже очень хорошо, когда партизанская война длится долго – тогда у каждого есть возможность отомстить по меньшей мере хоть раз в жизни. – Он замолк, а потом добавил: – Давай все же оставим эту тему. Мне хотелось бы получить телевизор сейчас же. Пошли сюда Бурка.