— У тебя деньги есть? — спросил он, покосившись на спускающегося по лестнице родителя.
— Всего двадцать тысяч, — пошарил я в кармане. — Кстати, нам тоже не мешала бы бутылка хорошей водки и пачка добрых сигарет.
— Тогда дверь не закрывай, — засуетился сынок. — Я сейчас подскочу и мы сбегаем в комок.
Пропустив соседа в квартиру, усадив его за стол, я полез в шифоньер за сумкой. Пока возился с замками, вошел сынок. Перехватив жгуче завистливый взгляд, подумал, что сумку надо прятать в другое место понадежнее. Уж слишком ярки искры в темных глазах парня.
— Богато банкуешь, — кивнув на стол, направился тот к выходу. — Нам так не жить.
— Да, шикует писатель, — подал голос отец. — А когда он не шиковал. В такси ездит без сдачи, в коммерческих ларьках «Амаретто» под чистую выгребал. Если в загуле, весь поселок на ушах.
— Нам, папа, так не жить, — выходя за дверь, за которой стояли еще два парня, повторил сын. Защелкнув замок, я прошел на кухню, задумался в поисках подходящего места для сумки с деньгами. Из комнаты почудился звук осторожных шагов. Торопливо забросив капитал за холодильник и прикрыв его сверху куском подвернувшейся фанеры от посылки, вернулся обратно. Сосед спокойно сидел на прежнем месте. Шампанское по бокалам он уже разлил.
— А что же Людмила с Данилкой не пришли! — спросил он. — Или продолжают обижаться?
— Не знаю. Видел Антона на рынке, он сказал, что она боится нового скандала. Надо было, конечно, навестить, хотя бы поздравить, да надоело унизительное торчание перед дверью.
— Ясное дело. У тебя столько женщин было, ни одна не отказывала, а тут вдруг характер проявляет. Так ты по прежнему на базаре стоишь? Я почему–то думал, что в газете работаешь.
— Хожу иногда, жить на что–то надо, — помялся я. — Кстати, жена Папена до сих пор на тебя в обиде. Зимние сапоги на ремонт год назад забрал, да так и не принес.
— Набойки набить, — вздохнув, пояснил сосед. — Моя жена, царство ей небесное, пропила. Потаскала из дома достаточно.
Я вспомнил, как его бывшая супруга скупила по дешевке мебель и другие вещи у одинокого мужчины, квартира которого тоже была в нашем подъезде и у которого часто оставалась ночевать. Вскоре мужчина умер. В доме говорили, что она забрала его с собой. При жизни она часто жаловалась, что в ее падении виноват муж. Он приводил в дом друзей, подливал вина. А потом уже сама вошла во вкус. Она ненавидела мужа, хотя при нем твердила обратное. Наверное, просто боялась. Воровала ли она у меня, я не знал, потому что трезвый в квартиру не запускал, а пьяный ничего не помнил.
— Интересная была женщина, к сожалению, растерянная, — поддакнул я. — Давай выпьем, пока шампанское не выдохлось.
Мы выпили. Вскоре пришли гонцы, принесли бутылку водки. Опорожнили и ее. Потом послал еще. Шатался по кухне, не зная, куда приткнуть сумку. Затем забросил куда–то и отрубился. А рано утром пришел бывший зять соседа Андрей. Помню, как впуская его, тот воскликнул, что дверь почему–то открыта. С трудом поднялся со скомканной постели, пошел проверять, на месте ли деньги. Сумки не было.
— Все, звоню в милицию, — втискиваясь в комнату, объявил я. — У меня пропали бабки.
— У тебя же их не было, — повернулся ко мне сосед. — Много денег?
— Восемьсот шестьдесят долларов, девятьсот пятьдесят тысяч рублей и шестьдесят пять ваучеров.
— Ничего себе, — развел руками тот. — Тогда звони, если это поможет. Мы изрядно поддатые, разбираться вряд ли будут.
— Если сам по пьянке не спрятал, — выставляя на стол две бутылки водки, спокойно сказал Андрей. — Впервые ищешь? Сколько раз набрасывался на меня, на других, а потом находил.
Его слова возымели решающее действие. Я сразу успокоился, даже испугался, что проболтался про доллары. Наверное, удалось найти потаенное место и они сейчас лежат там. Искать при посторонних не стоит, пусть думают, что денег не было вообще. Пьянка продолжалась. Я уже почувствовал, что впал в запой. И все–таки после второго стакана принялся за поиски снова. Собутыльники сочувствующе цокали языками, не принимая участия. Сумка вскоре нашлась. Пустая. Она была заброшена в антресоль под потолком. Опять я подумал, что сам вытащил из нее деньги, перепрятал их в какой–нибудь угол. Устало плюхнулся в кресло. Мне услужливо подвинули стакан с водкой. На новеньком паласе блестели осколки от бокалов. Андрей взялся за гитару. Приходили и уходили в большинстве незнакомые люди, рекой лилось вино. Помню, когда со спиртным возникла проблема, уверенно подошел к шифоньеру, вынул из курточки двадцать долларов по единичке. Небрежно отстегнул несколько купюр. Сбегали, принесли водку, заявив, что баксы удалось пристроить с трудом. Если бы не узнали, что их дал писатель, то не отоварили бы вообще. Я посмеялся над тупорылыми коммерсантами.