— Проситься, — его голос был тихим, но резал слух, как стекло. — Ты представляешь, куда ты просишься, девочка? Это не семинар по повышению квалификации. Здесь не ставят оценки. Здесь... ставят клейма.
Он сделал шаг к ней, и она инстинктивно отступила, наткнувшись спиной на холодную металлическую решетку. Звон цепей прозвучал за её спиной, как похоронный звон.
— Я не девочка, — выдохнула она, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я знаю, чего хочу.
— Нет! — он внезапно ударил ладонью по столешнице, заставив колбы звенеть. Его лицо исказила не злоба, а нечто более страшное — яростная, почти отчаянная попытка её спасти. От себя. — Ты не знаешь! Ты читала книжки. Ты видела картинки. Ты думаешь, это игра в непослушание? Это лаборатория, где вскрывают душу. Добровольно. И ты, с твоими романтическими фантазиями, станешь первым экспонатом в моей коллекции, который сломается насмерть.
Она смотрела на него, и её страх начал сменяться странным, пронзительным пониманием.
— Вы боитесь, — тихо сказала она. — Боитесь, что я не выдержу? Или боитесь, что выдержу?
Его рука, сжимавшая край стола, разжалась. В его глазах что-то дрогнуло. Маска Магистра дала трещину, и на мгновение в щели показался испуганный, уставший мужчина.
— Я боюсь, — его признание прозвучало оглушительно в гробовой тишине кабинета, — что увижу в твоих глазах не боль, которую я могу контролировать, а... разочарование. И тогда всё это, — он мотнул головой, оглядывая свое царство, — окажется просто дорогой бутафорией для одинокого, извращенного ума.
Он подошел к стене, снял с крючка не хлыст, а простой кожаный ремешок. Протянул его ей.
— Хочешь доказательств? — его губы тронула горькая улыбка. — Не моих. Своих. Ударь меня.
Алиса замерла, глядя на ремешок, как на змею.
— Я... не могу.
— Вот видишь, — он бросил ремешок на пол. — Ты пришла за болью, которую будешь терпеть. А истина в том, чтобы захотеть причинять. Или принять ту, что причиняют тебе, как воздух. Ты к этому не готова.
Она смотрела на него, и вдруг её глаза наполнились не слезами, а странной, почти материнской жалостью. Она увидела не Магистра, а раба своей собственной страсти. И в этом было больше интимности, чем во всех её фантазиях о наручниках и цепях.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я уйду.
Она повернулась к двери, её силуэт растворялся в дыму от фиолетового зелья.
— Алиса, — он остановил её, не повышая голоса. — Завтра. В девять. У меня на кафедре. Мы обсудим твой реферат по Фуко[5].
Она кивнула, не оборачиваясь, и вышла. Дверь закрылась. Константин остался один среди своих инструментов власти, которые вдруг стали выглядеть как жалкие, беспомощные игрушки. Он поднял с пола ремешок, ощущая его шершавую кожу. Впервые за долгие годы он проиграл.
[1] - Это классический труд французского социального психолога и социолога Гюстава Ле Бона, впервые опубликованный в 1895 году.
О чём эта книга?
Ле Бон анализирует поведение толпы как единого организма, обладающего собственной психологией, отличной от психологии отдельных индивидов.
Он описывает толпу как иррациональную, легко внушаемую, эмоциональную и склонную к действиям под влиянием лидеров.
Книга оказала огромное влияние не только на психологию, но и на политику XX века. Говорят, что её изучали Ленин, Гитлер и Муссолини, чтобы научиться управлять массами.
[2] - «Психопатия сексуалис» (лат. Psychopathia Sexualis) — фундаментальный труд немецкого психиатра Рихарда фон Краффта-Эбинга, впервые опубликованный в 1886 году. Это была одна из первых научных работ, систематизировавших сексуальные девиации. Она легализовала обсуждение темы, ранее находившейся под строгим табу.
В книге описаны:
Садизм (термин произведён от имени маркиза де Сада)
Мазохизм (термин произведён от имени Леопольда фон Захер-Мазоха)
Фетишизм
Гомосексуальность
Трансвестизм
Некрофилия и другие отклонения
[3] - «Три очерка по теории сексуальности» — это фундаментальный труд Зигмунда Фрейда, опубликованный в 1905 году. Это не просто книга, а краеугольный камень психоанализа.
Для Фрейда именно сексуальная энергия (либидо) и её преобразования являются основой всей человеческой психики, культуры и неврозов.
[4] - «Молот ведьм» (лат. «Malleus Maleficarum») — это настоящий трактат XV века, написанный немецкими инквизиторами Генрихом Крамером и Якобом Шпренгером. По сути, это было инструкцией по охоте на ведьм с детальным описанием их обнаружения, допросов и пыток
Символ абсолютной власти. «Молот ведьм» — это манифест тотального доминирования одной группы (инквизиторов) над другой (ведьмами, то есть любыми инакомыслящими). В микромире Константина он — инквизитор, а его партнеры — те, чья «инаковость» (их желания, страхи) делает их объектом изучения и «исправления».