1. Главная
  2. Книги
  3. Киреевский Петр Васильевич
  4. Собрание народных песен
  5. Страница 17
Выбрать главу
Принесли бы к государю во дворец! — Не успел он слово молвити, Уж где не́ взялся стреме́нный стрелец, Он садился на несёдлаго коня, Он и гонит Никитской улицей Ко Никите ко Романычу: — Вы раздайтесь, люди добрые: За мной дело государево! — Он идёт — от дверей отпихивает, Всех слуг-прислуг отпы́ривает, От дверей отдвигивает: — Отойдите, слуги верные: За мной дело государево! — Он стои́т-то — богу молится, Богу молится, сам речь говорит: — Ты, Никита Романович! Что́ ты крепко спишь — не про́снешься? Ты не знаешь горя великого: Что потухла воску яраго свеча, Что померкло солнце красное, Что померкли звезды восточныя, Что не стало твово́ крестничка, Нашего мла́даго царевича! Повезли-то его на Боло́тичко, На Боло́тичко, на Житный двор, Чтоб срубить-то ему голову Да по самыя по плечики, По его ли по могучия! — А Никита Романович, Он скорёхонько просыпается, В лёгку одёжу одевается, На босы́ ножки в сапо́жки обувается, Он садится на несёдлаго коня, Он и гонит Никитской улицей На Боло́тичко, на Житный двор: — Вы раздайтесь, люди добрые: За мной дело государево! — Никто за топор не прима́ется, У всех руки отымаются; Уж как взя́лся-приня́лся Малютушка, Что Малюта Разкурлатов сын. Он ударил его по белу лицу: — Ты, Малюта Разкурлатов сын! Не за свой ты кус хватаешься. Этим кусом ты подавишься! Ино кто хочет за царя умереть? Того господи избавит от грехов, От грехов, от муки вечныя! — Уж и выискался стреме́нный стрелец: — Я хочу за царя умереть! — Тут срубили ему голову Да по самыя по плечики, По его ли по могучия; Положили на сере́бряно блюдо, Понесли к государю во дворец. Грозный царь Иван Васильевич, Выходил он на Кра́сное крыльцо: — Что собаке собачья смерть! — Во светлое воскресеньице Разослал указ по всеи Москве, По всем городам, по всем деревням: Что зау́тра, в светло воскресение, Приходили б люди добрые, Приходили бы ко за́втрене. Они все бы в платьях чёрныих, Они все бы во кручи́нныих, А Никита Романович, Уж он поцветнее всех надел. Он стоит — богу молится. Что выходят от зау́трени, Поздравляет его с праздничком И со младыим царевичем. — Ох ты, кум, кум любезный мой! Что ж ты мною насмехаешься, Надо мною наругаешься? У меня после обеденки Всем боярам перебор будет, Стану казнить, стану вешати: А тебе, кум, пе́рва пе́телька! — После завтрени разослал он указ По всей Москве, по всем городам, По всем городам, по всем деревням, Приходили б люди добрые, Приходили б в платье чёрныем, Они все бы во кручиныем; А Никита Романович Еще поцветней того надел. Он стоит — богу молится, Мла́даго царевича под поло́й держит. Как выходят от обеденки, Поздравляет его с праздником И со младыим царевичем. — Ох, ты кум, кум любезный мой! Уж и как же мне тебя назвать будет? Али дядюшкой, али батюшкой? Ино будь же ты мне бо́льший брат! —

54

КОСТРЮК

Созывал он почёстный пир, Созывал он князьёв-бояр, Не позвал Кострюка-Мастрюка, Свово шурина любезнаго. Приходил шурин попо́сле всех, Он садился повыше всех; Он не пьет и не кушает, Бела лебедя не рушает, Он сидит — думу думает. Государь-то похаживает, Он на шурина поглядывает: — Ой ты, шурин, ты шурин мой, Ой ты, шурин любезный мой! Что́ ты не пьёшь и не кушаешь, Бела лебедя не рушаешь? На царя ли лихо думаешь, На царевну ль благоверную, Или на весь на крещёный мир? — Ни на кого я лихо не думаю, Ни на царя, ни на царевну благоверную Только думаю об своей буйной голове: Что я семьдесят семь земель изошо́л, По себе я борца не нашол, По себе борца, удалова молодца́! — Выходил-то Грозный царь, Царь Иван, сударь, Васильевич, Выходил он на новое крыльцо, Воскричал он громким голосом своим: — Ино есть ли у меня борцы, У меня борцы, уда́лы молодцы? Приходили б к государю во дворец, Побороться с Кострюко́м-Мастрюко́м, С моим шурином любезныим! — Из села-то Кулебакина, Из деревни из Опа́льшиной, Выходили-то два братца, Да два братца, два родимые, Два Андрея два Андреича: Одевались в одёженьку лёгонькую, Обувались они в портя́ночки тоненькия, Во ла́потки ча́стенькие, В балахо́ньчики лёгонькие, Они и́дут путём-дорогою, Они шуточки пошучивают, Они друг дружку попи́хивают. Приходили к государю во дворец, Воскричали громким голосом своим: — Ино где у тебя борцы, Ино где борцы, уда́лы молодцы́? — Грозный царь Иван Васильевич: — Вот пришли борцы, удалы молодцы! Ох ты, шурин, ты, шурин мой, Ох ты, шурин, любезный мой! Ино вот тебе хлеб-соль на столе, Ино вот тебе борцы на дворе, Ино вот борцы, уда́лы молодцы́! — Уж Кострюк-Мастрюк бросается, Он бросался — семь столов повалил, И он семьдесят господ задавил. Как с больши́м братом схватилися, Они три часа водилися; Низёхонько поклонилися, Частнёхонько расхватилися: — Ох ты, братец, ты, братец мой, Ох ты, братец, родимый мой! Хочь ты родом-то повыше меня, Да ты силкой-то пониже меня! — Как с меньшим братом схватилися, Они часу не водилися, Не честнёхонько расхватилися, Не низёхонько поклонилися: Уж он первую поши́бочку пошиб, — С Кострючи́шка колпачишко сшиб; Он другую-то пошибочку пошиб, — С Кострючи́шка сапожи́шки сшиб, Уж и бился он — рубился Не об ста рублях, не об тысяце, Они билися-рубилися Об своих буйных головушках: Кто кого смо́жет, того рвать-щипать, Того рвать-щипать, до нага́ обдирать. Уж он третью-то пошибочку пошиб, — Подымал-то он повыше себя, Опущал-то он пониже себя; Уж он начал его рвать-щипать, Его рвать-щипать, до нага́ обдирать; — Грозный царь Ивап Васильевич! Не во гнев бы вашей милости, Что деру штаны атласныя! — Что глядит-то государыня Из косящета окошечка: — Ты, крапива, ты, крапива б…, Вы крапивныя се́мены! Много вас было насеяно, Да не много уроди́лося! — Грозный царь Иван Васильевич: — Ох ты, баба, ты, баба б…, Ох ты, баба, ты бабья знать! Что́ глядишь ты в косящето окно, Да не чорт ли тебя спрашивает? Защекотала сороченькой, Полетела с каменно́й Москвы.
~ 17 ~