175
МУЖ-СОЛДАТ В ГОСТЯХ У ЖЕНЫ
Вы, солдатушки уланы,
Где вы были, побывали?
— Мы под городом стояли,
Под Можаем воевали.
Гулять в Москву приезжали,
В славную улицу Тверскую,
В Тверскую-Ямскую,
Ко вдовушке заходили,
Под окошком постучались:
«Отвори, вдова, вороты,
Пусти нас ночевати,
Постояти.
Нас, солдатушек, не много:
Третьяста пешеходы,
Полтораста всё на конях».
Мы, солдатушки, смеленьки,
Во дворик ворвалися,
Во избушку вобралися,
Все садилися по лавкам,
По порядкам.
Капитан-ат в большое место — под окошком,
А вдова стоит у печки,
Подожмя ручки к сердечку.
Как возговорит капитан-ат:
— Ты, вдова молодая,
Ты который год вдовеешь,
Ты который сиротеешь? —
Отвечала вдова молодая:
— Лет пятнадцать я вдовею,
С годом двадцать сиротею.
— Уж и много ль у тебя, вдова, хлеба?
— У меня хлеба осмина.
— Уж и много ль, вдова, денег?
— У меня денег полтина.
— Уж и много ль, вдова, деток?
— Четверо.
— Подойди, вдова, поближе,
Поклонися пониже,
Сними с меня кивер,
В кивере — полотенце:
Не твово ли рукодельица?
Еще же там платочек,
В платочке — узелочек,
В узелочке — перстенёчек:
Уж не твой ли, вдова, перстень,
Уж не твой ли обрученный? —
Уж как возговорит вдова молодая:
— Уж как мой-ат перстень,
Мой обрученный!
Я со другом венчалась,
Со любезным обручалась. —
Как возговорит вдова молодая:
— Вы подите-ка, малые детки,
Что не гость приехал к нам гостить,
А приехал ваш родитель,
А мой миленький дружочек!
176
ГОРЕ
Еще горе-то навязалось,
На меня молодца накачалось.
Куды мне от горя деватися?
И я от горя в мир пошел,
А горе-то за мной суму волочёт.
Еще горе-то навязалось,
Горькое-то накачалось.
Куды от горя мне деватися?
И я от горя в монастырь пошел,
А горе-то за мною черную рясу несет.
Еще горе-то навязалося,
А горькое-то накачалося.
И я от горя в темный лес гулять пошел,
А горе-то за мною зверем бежит.
Еще горе-то навязалося,
А горькое-то накачалося.
И я от горя, и я в колоду лег,
А горе-то за мною крышку несет.
Горе навязалось,
А горькое-то накачалось.
И я от горя и в яму лег,
А горе-то за мной с лопатой идет.
Еще горе-то насмеялось:
— Хорошо я молодца упрятала,
Я в могилушку его спрятала.
177
НАСИЛЬНЫЙ ПОСТРИГ
Уж как строил мне батюшка высок терём
Со серебряными переходами,
Что с теми с залачёными,
А лиха-злая мачеха
Она строит мне келью новую
Из того лесу кленового.
Уж шьет же мне батюшка
Под венец платье цветное,
А лихая-злая мачеха
Шьет мне платье черное.
Уж как льет же мне батюшка
Золот перстень с бралиантами, —
Уж как тем перстнем обручатися.
А лихая-злая мачеха
Она льет вострыя ножницы, —
Уж мне теми ножницами постригатися.
Уж поехал-то мой батюшка
За молодым за князевичем,
А лихая-злая мачеха
За старой за игуменьёй.
Уж я ль, красна девушка,
Я пойду разгуляюся
По тем полям по чистыим,
По лугам по зеленыим,
По лесам по дремучиим.
А я по лесу хожу,
Тень мне алеется,
А я по полю хожу,
Тень мне всё белеется,
А по лугам-то я хожу,
Тень всё чернеется.
Уж, знать же, мне, девушке,
Постриженой быть,
Посхимницей слыть.
Уж пойду ли я, красна девушка,
Во свой нов высок терём,
Погляжу я в окошечко
Уж на тоё дорогу широкую:
Нейдет ли мой батюшка
С молодым со князевичем?
Уж нету, нету мово батюшки
А уж идет злая мачеха
Со старой со игуменьей:
— Ты, дитё ль мое, дитятко!
Ты, дитё ль мое, чадо милое!
Ты садись на золотой стул,
На золотой стул постригатися.
— Государыня родная матушка!
Уж ты дай же мне, матушка,
Белильцы смыть,
Белильцы смыть,
Румяньчики стереть.
— Смоешь, мое дитятко,
Горючьми слезами,
Сотрешь румяницу
Черной рясой своей.
— Матушка родная!
Дай с подружками прощусь.
— Простись, мое дитятко,
Заочно с ними. —
Мимо моей келийки
Дорожка лежит.
По той по дороженьке
Батюшка шел
С молодим со князевичем.
Становились они,
На мою келью любовались:
— Чтой-то за кельинка новехонька?
Чтой-то пострижена старочка молодехонька?
Не мое ли это дитятко,
Не мое ли чадо милое?
— Батюшка родной!
Зайди в келийку ко мне к одной.
Молодого князя по дорожке домой.