239
«Из-за гор-то, гор высокиих…»
Из-за гор-то, гор высокиих,
Ни красно́ солнце выкаталося:
Наша армия поднималася.
Как во городе во Вереюшке,
Во село было во Купелюшке,
Все квартирушки порасписаны.
Все солдатушки расстановлены.
Как охочи наши солдатушки
Вечеру́ гулять с красными девками,
С красными девками со вереевскими,
А с молодками с деревенскими.
Как и с ве́черу указ на́слан был.
Со полу́ночи приказ о́тдан был,
Ружьи чистили,
Ко белу́ свету во строю стоять,
Во строю стоять, по ружью держать.
Воперед идет молодой сержант,
Он несет-несет знамя царское.
Он не пьян идет — сам шатается,
На все стороны поклоняется,
С отцом, с матерью он прощается:
— Прости, батюшка, прости, матушка,
Прощай, милые мои детушки!
С молодой женой не прощается:
Молода жена — моя пагуба,
От неё пошел во солдатушки!
Из Собрания П. В. Киреевского
Записи К. Д. Кавелина, М. П. Погодина, П. И. Якушкина
ПЕСНИ, ЗАПИСАННЫЕ К. Д. КАВЕЛИНЫМ В ТУЛЬСКОЙ ГУБЕРНИИ
ЭПИЧЕСКАЯ ПОЭЗИЯ
240
ТАТАРСКИЙ ПОЛОН
У колодиза у холоднаго,
Как у ключика у гремучаго,
Красная девушка воду черпала.
Как наехали злы татаревы,
Полонили они красную девушку,
Полоня её, замуж выдали,
За младого за татарченка.
Как прошло тому ровно три́ года,
Полонили они старую женщину.
Полоня ее, стали делить,
Кому она достанется:
Как досталась тёща да зятю.
Он заставил ее три дела делать:
Белыми руками тонкой кужель прясть,
Ясными очами лебедей стеречь,
Резвыми ногами дитя качать.
Качаить дитя — прибаюкаваить:
— Ты, баю, баю, моё дитетко,
Ты, баю, баю, мое милое!
Ты по-батюшки млад татарченок,
А по-матушки — родной внучек мне. —
Как услышал зять тещины слова,
Он бежит к молодой жене:
— Ты послушай-ка, молода жена,
Как работница дитя качаить,
Качаить дитя — прибаюкиваить:
«Ты, баю, баю, моё дитетко,
Ты, баю, баю, моё милое!
Ты по-батюшки — млад татарченок,
А по-матушки — родной внук мне» —
Бежит, бежит молода жена,
В одной сорочке без пояса:
— Государыня моя матушка!
Для чего же ты мне давно не сказалася?
Ты б пила-ела с одного стола,
Носила б платье с одного плеча!
241
КНЯЗЬ ПОЖАРСКИЙ
Под Конотоповым было городом,
За рекою было Переправою,
Не черные вороны слетались, —
Татары поганые засвистали и захатхали,
И захватили, заполонили боярина Семена Романовича,
По прозванию Пожарскаго,
Воеводу Московского;
Сковали скорыя ноги в железы немецкия,
Связали белыя руки петлями шелковыми,
Очи ясныя завязали камкою хрущатою,
Повезли боярина ко тому царю Крымскому
Ко ево шатру белому.
Как взговорит Крымской царь, деревенской шишимора:
— Вор, ой еси ты, боярин князь Семен Романович!
Послужи ты мне верою-правдою,
Как царю к белому. —
Взговорит князь Семен Романович:
— Как у меня были скоро ноги не связаны
И белыя руки не скованыя,
Как была у молодца в руках сабля вострая,
Послужил я тебе верою и правдою —
Над твоею шеею толстою! —
Как возговорит Крымский царь,
Деревенский шишимора-вор:
— Повезите боярина в чистыя поля,
Изрубите боярина на мелкия части, на куски пирожные,
Размечите морешма по чистому полю!