Гавриил и Мэри.
Мэри — стройная женщина, темноволосая, слегка смуглая; благодаря худощавости и девической манере одеваться кажется моложе своих лет. Очень женственная: легкая походка, легкие движения, быстрый взгляд. На ней недлинное полотняное платье с голубым матросским воротником; в руках вязка полевых цветов. Подходит к Гавриилу, кладет ему руку на плечо.
Мэри. А я на деревню ходила и в поле была, — как чудесно… Как жаль, что ты гулять не ходил… Цветов, цветов, — я никогда столько и не видала. Целый ворох колокольчиков и ромашек отнесла тебе в кабинет…
Гавриил (рассеянно). Спасибо… Только куда ты их поставила? Там у меня на столе все рукописи.
Мэри. Не беспокойся, все на месте. Я осторожно подвинула их.
Гавриил. Ну вот, я так и знал. Подвинула, — потом ищи. А по-моему, цветы гораздо лучше в поле.
Мэри (вспыхнув). Да? Я и забыла, что ты их не любишь. Я сама люблю. Прости. Я велю вынести.
Гавриил (спохватись). Нет, нет, зачем же… Я очень рад. (Целует ей руку.)
Мэри (задумчиво). Все, что мне нравится, — тебе — нет. Как странно…
Гавриил. Совсем не все. К цветам я просто равнодушен. Я занят другим, ты знаешь.
Мэри. Да, но одно другому не мешает. Впрочем… Который час?
Гавриил. Половина второго.
Мэри. Послали лошадей за Риммой? Ведь поезд в два часа приходит…
Гавриил. Наверное, — я, кажется, говорил. Впрочем, спроси. (Звонит.)
Явление четвертоеТе же и Глаша.
Мэри. Послали лошадей на станцию?
Глаша. Не могу знать. Здесь Павел за кучера. А он сейчас розы в грунт высаживает.
Мэри. Неужели забыли? (Гавриилу.) Ведь я просила тебя, уходя… Боже мой, да как же это… (Горничной.) Скорее беги, скажи Павлу… Да, впрочем, уже поздно. Пока залежатся… Какая досада…
Глаша уходит.
Явление пятоеГавриил и Мэри.
Гавриил. Я маме сказал про комнату, а про лошадей, должно быть, забыл. Ну, прости меня, Мэричка.
Мэри (нервно ходит по террасе), Риммочка, конечно, не догадается у начальника станции лошадей спросить. Какая досада.
Гавриил (примирительно). Ну, твоя Риммочка догадается. Какого-нибудь мальчика пошлет…
Мэри (про себя). И я опять вспылила, — так не красиво… Никогда не надо поддаваться… (Подходя к Гавриилу, целует его.) Прости…
Явление шестоеТе же и Аглая Семеновна.
Аглая Семеновна. Гавриил Алексеевич, вы сегодня будете диктовать?
Гавриил. Ах, простите, я и забыл о работе. Как же, как же, сейчас. (Спешно встает, целуя Мэри.) Мэричка, прости… Мне совершенно необходимо сегодня закончить главу, — меня очень интересует моя тема. (В дверях оборачивается.) Мэри, почему ты пением не занимаешься?
Мэри (коротко). У меня после болезни еще голос не восстановился.
Гавриил (в дверях). Может быть, этот рояль плох? Другой выписать?
Мэри. Нет, здешний рояль вполне приличен.
Мэри одна. Нервно ходит по террасе, часто подходит к ступенькам, смотрит вдаль.
Явление седьмоеМэри и Анна Павловна.
Анна Павловна (входя). Ну вот, все готово, пусть едут… Мэри, когда поезд придет?
Мэри. Уже пришел, а лошадей не послали. Гавриил забыл сказать… (Улыбаясь.) Придется бедной Риммочке пешком с багажом тащиться.
Анна Павловна (добродушно). Ах ты, грех какой… Гаврюше-то не след было передавать, он ведь всегда мечтает, витает где-то… Он никогда хозяйством не интересовался. Я диву далась, когда он сам себе первый раз шляпу купил. Он и людей-то видит точно сквозь стекла разноцветные, — никогда ни к кому не подойдет сам, не подольстится. Что уж на него рассчитывать… Самой надо было распорядиться. Хозяйка ведь ты теперь…
Мэри. Ну, какая я хозяйка… Да я думала, сама вернусь, а ушла в поле, к реке, да там и увлеклась цветами… Какая уж я хозяйка… Но какие здесь луга дивные…
Анна Павловна (с гордостью). Заливные луга, волжские.
Мэри. Ах, как здесь чудесно, как хорошо. (Подходя к Анне Павловне.) Мама, я у вас здесь и на зиму останусь, — не прогоните?
Анна Павловна (ласково). Что ты, деточка, прогоним… Ведь это теперь все ваше — Гаврюшино да Кирюшино, — а я здесь у вас на хлебах жить стану. (Целуя Мэри.) Живите, Христос с вами, — здесь ведь у нас хорошо, правда? Гаврюша говорит, ты цветы любишь, вот розы высадим, зацветут…
Мэри. Цветы люблю безумно, у меня и зимой их всегда много, — гиацинты, тюльпаны, ландыши. Странное чувство, когда они в комнате, я точно не одна, точно кто-то живой здесь со мною. А то другой рал так скучно по вечерам одной. Я ведь все больше одна — пою, мечтаю… Иной раз такая тоска возьмет…
Анна Павловна (тихо и нежно). Деточек тебе надо бы, Мэричка.
Мэри (ласкаясь к Анне Павловне). Устрой мне тепличку, мама, вот у меня и будут деточки — розы, орхидеи… (Задумчиво.) А знаешь, я как-то не очень жалею, что у меня нет детей. Дети какие-то теперь все больше неприятные, резкие. Меня бы это огорчало. У наших всех знакомых… Я бы совсем иначе детей воспитывала… Что это?