Пишешь: тебе кажется, что теперь к тебе как будто бы все изменились и смотрят на тебя не попрежнему. Нет ли тут какой тонкой мысленной вещи, то есть скрытой претензии нашего самолюбия. Мы, вступая и на смиренный путь благочестия, не вполне отрекаемся от того, чтобы и на этом пути иметь какое-либо значение, и самолюбие наше умеет тонко прикрывать это благовидным желанием доставлять какую-либо пользу и в обители. Но как значение имеют и способны доставлять пользу видимую в обители по большей части пользующиеся здоровьем, хоть в некоторой мере, а не больные и слабые, то последним-то и бывает часто скучненько, что смотрят на них как на больных, и сами они чувствуют и сознают, что ко многим монастырским делам и занятиям не способны и по нездоровью исполнять их не могут. В таком-то положении, по слову св. Лествичника, более всего пригодно смирение, которое сильно успокоит человека во всяком месте и во всяком положении. Св. Исаак Сирин пишет, что смирение и одно, кроме других добродетелей, может привлечь на нас милость Божию: а где милость Божия, там всякая польза духовная, всякая отрада душевная. При смирении всякая вещь бывает на своем месте, ни к кому нет ревности и зависти, ни к здоровым, ни к предпочтенным, ни к обласканным: всем свое, а нам наше при смирении будет и полезно и Богоугодно, и даже приятно, если вполне возчувствуем собственное сознание пред Богом и, пред людьми. — Вот тебе, сестра, все, что я мог написать тебе в моем слабом и недосужном положении по своему скудоумию и недостаточеству духовному.