299. От себя и от бесов в другой монастырь не уйдешь (1883 г.)
Писала ты, что в своем монастыре терпишь скорби, и желала бы перейти в другой монастырь. — Но от себя и от бесов куда можно уйти? Скорбишь, что тебя от должностей отставили. — Но в этом случае должно видеть Промысл Божий о тебе. Который чрез это доставляет тебе свободу и возможность упражняться более и более в молитве. Поэтому не скорбеть должно об отставлении тебя от должностей, а благодарить за сие Благодетеля Бога. А что от встретившихся тесных обстоятельств ощущаешь скорбь, это самое должно показывать тебе, что еще не очищен в тебе внутренний человек. А это самое должно наклонять тебя к смирению, которое при молитве крайне необходимо. Скорби же везде должны встречать человека; и тем более враги наши душевныя наносят оныя людям, чем более замечают их стремящихся к богоугождению, и в особенности желающих упражняться в молитве, которая для них несносна.
Милосердый Господь да вразумит тебя и да укрепит в постигших скорбях, а аще будет Его святая воля, да облегчит оныя, насколько для тебя это полезно и потребно.
300. Если не хочешь нести скорбей, не берись изгонять бесов. Гневайся не на людей, а на бесов, искушающих людей (1881 г.)
В последнем письме пишешь, что ты одну бесноватую насильно подвела к мощам, в храме вашем находящимся в частицах, и бес устами этой женщины грозил тебе за это навести скорби и досады. И после этого сама удивляешься, почему мать игуменья и сестры к тебе не хорошо относятся. Явно, что по вражиим искушениям. Поэтому на врага и сердись, сколько тебе угодно, а не на сестер и мать игуменью, искушаемых от врага. Вперед, если не хочешь нести скорби, не берись помогать одержимым бесами; а старайся жить в монастыре страннически, себе внимая и помалчивая и не входя ни в какия дела. Тогда и уразумеешь самым делом апостольское слово: любящим Бога вся поспешествует во благое. Сказано в псалмах: многи скорби праведным; многи раны грешному. В каком бы положении христианин ни находился, не может избежать скорбей и болезней.
Тебя блазнит то, что, может быть, по козням вражиим, мать игуменья не заставляет теплить лампаду пред мощами. — Апостол Павел был повыше матери игуменьи, да и тот о себе пишет: восхотех единою и дважды прийти к вам, и возбрани мне сатана. Поэтому ничему не удивляйся, а считай это попущением Божиим. И ни на что не блазнись, а лучше последуй совету св. Лествичника, который пишет так: если хочешь иметь гнев и злопомнение, то имей их не на людей, а на бесов, искушающих людей. — Также оставь и неуместную ревность, почему то или другое не делается по порядку, как тебе думается; а лучше, как выше сказано, внимай себе, и довольно будет дела этого для тебя, по сказанному: кийждо бо от своих дел прославится или постыдится.
301. Келья высит, люди искушают, а не искушен — неискусен. Видение, бывшее монахине относительно неосуждения ближних. О Марфе и Марии (1882 г.)
Между прочим, относительно других выражаешься так: «Горько мне видеть и сознавать, что кругом меня даже редко-редко слышится речь о Боге, а все какое-то пустое или намеренное хитрословие, или лесть, соединенная с предательством и человекоугодием». На это тебе скажу, что и между такими людьми жить полезнее, нежели в одиночестве и в удалении, считая это безопасным. Лот, когда жил в Содоме, был праведен, а когда удалился в Сигор и считая это место безопасным, то тяжко согрешил. Не напрасно написано в Отечнике: келья высит, а люди искушают. Чрез претерпение же искушений человек делается искусным. А о противном пишет апостол: неискушен — неискусен. Да и кроме того заповедь Евангельскую имеем, — не спешить судить, нездраво разсуждать и неправо осуждать. Недавно приехала в Оптину из-за Киева монахиня ревностная, строгая по жизни, но склонная судить и осуждать, под благовидными предлогами, других, особенно с ней живущих. Она сказывала мне, какое было ей видение. Вижу, говорит, во сне, будто бы множество разнообразных птичек, весьма приятных по виду, садились мне на правое плечо и на руки и по всему правому боку, и даже лезли под ряску. Видеть их мне было очень приятно. Но в то же время с другой стороны стали садиться на меня птички черныя по виду, цветом как галки, грачи или вороны, и мне их неприятно было видеть. И вдруг слышу какой-то голос говорящий: «для Бога дороги и эти, как и первыя. И оне могут исправиться и быть подобными первым. Поэтому не суди и не осуждай». С этими словами я проснулась, и мне казалось, что еще ощущала некоторых птичек под платьем; поэтому не вдруг перестала себя ощупывать.