амъ, наслѣдуй Христiянство!
И вѣрой замѣни мiрскiя суеты;
Не трать твоей души, утративъ царство ты;
Россiйскiй кротокъ Царь, не недругъ побѣжденнымъ:
790 Живи, гряди и вновь крещеньемъ будь рожденнымъ!
Во изумленiи взирая на него,
Смущенный Едигеръ не взвидѣлъ вдругъ его.
Но благовѣстiе напомнивый небесно,
Призналъ Божественнымъ явленiе чудесно;
795 Свой жребiй Едигеръ судьбинѣ покорилъ;
Низходитъ съ высоты пареньемъ быстрыхъ крилъ;
Бѣжитъ, является Царю во Дворъ входящу,
Спасите Царску жизнь! воителямъ гласящу.
И се! его зоветъ военная труба,
800 Приходитъ Едигеръ во образѣ раба:
Глава его была на перси преклоненна,
Покрыта пепеломъ дрожаща, откровенна;
Омыта токомъ слезъ его стеняща грудь:
Сквозь воиновъ сыскавъ лишенный царства путь,
805 Отчаянъ, блѣденъ, нищъ и въ рубищѣ раздранномъ,
Повергся, возрыдалъ, упалъ предъ Iоанномъ;
Челомъ бiющiй пыль, стопы Монарши зря,
Вѣщаетъ: Не ищи Казанскаго Царя!
Ужъ нѣтъ его! ужъ нѣтъ!… ты Царь сея державы,
810 Съ народомъ я хощу твои принять уставы;
Всеобщей вѣрности я ставлю честь въ залогъ.
Ты будь моимъ Царемъ! твой Богъ, мой будетъ Богъ!
Со умиленiемъ Герой стенанью внемлетъ,
И плѣннаго Царя какъ друга онъ объемлетъ,
815 Вѣщая: вѣрой мнѣ и саномъ буди братъ!…
Услыша тѣ слова, вспрянулъ и ожилъ градъ.
Тогда умножились во градѣ звучны бои;
Привѣтствуютъ Царя Россiйскiе герои;
Князь Курбскiй кровiю и пылью покровенъ,
820 Вѣщалъ: да будетъ ввѣкъ сей день благословенъ!
О Царь, великiй Царь! твои побѣды громки
Со временемъ прочтутъ съ плесканiемъ потомки.
Мстиславскiй, мечь въ рукѣ какъ молнiю носящъ,
Царей Казанскихъ скиптръ въ другой рукѣ держащъ,
825 Сiю величества подпору и блистанье,
Къ Монаршескимъ стопамъ приноситъ на попранье.
Щенятевъ плѣнниковъ окованныхъ привлекъ;
Ордынскихъ многихъ силъ, се тѣнь послѣдня! рекъ;
Твоею, Царь, они рукою побѣжденны;
830 За подвигъ нашъ твоей мы славой награжденны.
Романовъ съ торжествомъ текущiй по тѣламъ,
Приноситъ знамя то къ Монаршескимъ стопамъ,
Которо смутныхъ Ордъ символомъ гордымъ было;
Оно затрепетавъ, луну къ землѣ склонило.
835 Шемякинъ оруженъ добычами предсталъ;
Но славой паче онъ, чемъ бисеромъ блисталъ.
Микулинскiй, сей мужъ Россiйскихъ силъ ограда,
Орудiя принесъ разрушеннаго града,
Мечи кровавые, щиты, пищали тамъ,
840 Какъ горы видятся Монаршескимъ очамъ.
Адашевъ всзопилъ: О Царь и храбрый воинъ!
Ты славенъ сталъ, но будь сей славы въ вѣкъ достоинъ!
Спокойство возвратилъ ты не единымъ намъ,
Даруешь ты его и позднымъ временамъ.
845 О! естьлибъ ты смирить Казани не рѣшился,
Какихъ бы ты похвалъ, какихъ побѣдъ лишился!
Явился Палецкiй, парящiй какъ орелъ;
По грудамъ онъ къ Царю щитовъ и шлемовъ шелъ;
Хотя рука его корыстей не имѣла;
850 Но вкругъ его хвала Россiйскихъ войскъ гремѣла.
У Шереметева еще и въ оный часъ
Геройскiй духъ въ очахъ и пламень не погасъ.
Плещеевъ плѣнниковъ сбираетъ Христiянскихъ;
Въ темницахъ ищетъ ихъ, въ развалинахъ Казанскихъ,
855 И вкупѣ возвративъ свободу имъ и свѣтъ,
Ко Iоанну ихъ въ объятiя ведетъ.
Сбираетъ въ тѣсный кругъ вельможей храбрыхъ Слава.
Вдругъ новый Царь насталъ и новая держава!
Ликуй, Россiйскiй Царь! вѣщалъ ему Алей;
860 Казань ты покорилъ, и всѣхъ Ордынцовъ съ ней,
Отнынѣ въ вѣкъ Москва останется спокойна.
Но вѣрность ежели моя наградъ достойна,
Въ корысть прошу одну Сумбеку, Государь!…
И дружбу съ ней мою прими! вѣщаетъ Царь.
865 Въ восторгахъ радостныхъ Монархъ привѣтствамъ внемлетъ;
Вельможей, воиновъ, съ потокомъ слезъ объемлетъ,
И рѣчь сiю простеръ: Сей градъ, вѣнцы сiи,
Дарите Россамъ вы, сотрудники мои!
И естьли нашихъ дѣлъ потомки не забудутъ,
870 Вамъ славу воспоютъ, и вамъ дивиться будутъ,
А мнѣ коль славиться удобно въ мiрѣ семъ,
Мнѣ славно, что я есмь толь храбрыхъ войскъ Царемъ.
Внимая небо то, одѣлось новымъ блескомъ,
И рѣчь заключена общенароднымъ плескомъ.
875 Разженный къ Вышнему благоговѣньемъ Царь,
Во градѣ повелѣлъ сооружить Олтарь.
Влекомые къ Царю небесной благодатью,
Сопровождаются чины священны ратью;
Ликуютъ небеса, подземный стонетъ адъ;
880 Благоуханiемъ наполнился весь градъ.
Гдѣ вопли слышались, гдѣ стонъ и плачь недавно,
Тамъ нынѣ торжество сiяетъ православно;
Святое пѣнiе пронзаетъ небеса:
Животворящая простерлася роса;
885 И стѣны чистою водою окропленны,
Свой пепелъ отряхнувъ, явились оживленны,
Святому пѣнiю съ умильностью внемля,
Возрадовались вкругъ и воздухъ и земля.
Тогда среди кадилъ на гору отдаленну,
890 Олтарь возносится, являющiй вселенну:
Хоругвями уже онъ зрится огражденъ,
Недвижимый стоитъ на камняхъ утвержденъ.
Передъ лицемъ святой и таинственной Сѣни,
Первосвященникъ палъ смиренно на колѣни;
895 Онъ руки и глаза на небо возносилъ,
И Бога къ Олтарю низшедша возгласилъ!
Народъ и Царь главы со страхомъ преклонили,
Небесные огни сердца возпламенили.
Тогда, дабы почтить святую благодать,
900 Тѣла во градѣ Царь велѣлъ землѣ предать;
Онъ теплыхъ слезъ своихъ Ордынцевъ удостоилъ;
По стогнамъ наконецъ священный ходъ устроилъ;
Повсюду пѣнiе, повсюду ѳимiямъ.
Гдѣ тартаръ ликовалъ, ликуетъ Вѣра тамъ;
905 Безбожiе взглянувъ на Святость, воздохнуло.
И солнце на Казань внимательно взглянуло;
Спустились Ангелы съ лазоревыхъ небесъ;
Возобновленный градъ главу свою вознесъ;
Отъ крови въ берегахъ очистилися волны;
910 Казались радостью лѣса и горы полны.
Перуномъ пораженъ Раздоръ въ сiи часы,
Терзаетъ на главѣ змiиные власы,
Со трепетомъ глаза на Благодать возводитъ,
Скрежещетъ, мечется, въ подземну тму уходитъ.
915 Чело вѣнчанное Россiя подняла,
Она съ тѣхъ дней цвѣсти во славѣ начала.
И естьли кто сiе читающiй творенье,
Не будетъ уважать Казани разрушенье,
Такъ слабо я дѣла Героевъ нашихъ пѣлъ;
920 Иль сердце хладное читатель мой имѣлъ.
Но, Муза! общимъ будь вниманьемъ ободренна;
Двухъ царствъ судьбу воспѣвъ, не будешь ты забвенна.
КОНЕЦЪ.