Выбрать главу

Князь Димитрий

       Что ты ни чувствуешь, что ты ни говоришь,        Ты ею занят весь, везде Софию зришь;        На узы ты взгляни и жребий свой напомни,        Чего я требую, немедленно исполни.

Вьянко

       Я знаю, что тебя и сына тем гневлю,        Что я прельщен княжной, что я ее люблю;        Но кто любить ее, ах! кто любить не станет,        София на кого из смертных нежно взглянет?

Князь Димитрий

       Сей склонностью меня не можешь раздражать;        Ты властен страсть гасить, ты властен умножать;        От ваших нежностей не чувствую обиды;        Но тайные ее ты мне поведай виды.        Когда тебя она старалась соблазнить,        Не думала ль к себе всю Польшу преклонить,        Дабы коварств ее привесть пружины в действо        И скипетр перенесть в Пожарского семейство?        Для брата ли сестре усердно не радеть,        Когда надежда есть престолом овладеть?        Вы так ли думали? скажи мне откровенно,        И всё я извиню, мной будет всё забвенно.

Вьянко

       Когда Пожарскую княжну я возлюбил,        С ней душу съединить мой умысл первый был;        Не шли на мысли нам ни царствы, ни короны,        Нам верные сердца златые были троны.        Прости, что в узах сих толь дерзко говорю.        Служа отечеству и польскому царю,        Который покорил под власть свою Россию,        На что бы мне склонять к предательству Софию?        Я Владиславу быть не мог неверен сам.        Но если было бы угодно небесам,        Чтобы, вражду забыв, престол ему вручили,        Вы б скоро царские награды получили,        Короны бы одной недоставало вам;        Почтенья придал бы боярским он правам,        И, как в Эдеме, вы в Москве бы обитали,        Тебя вторым царем в России бы считали,        Ты б райску жизнь вкушал.

Князь Димитрий

                                                      Оставь презренну лесть!        Там лести места нет, где сердце чисто есть.        Мы в поле возросли, не знаем сладких брашен;        Не брани страшны нам, язык лукавых страшен;        Я чувствую сии обманчивы цветы,        Которыми прикрыть коварство хочешь ты.        Такие выгоды, которы равны царским,        Во блесках представляй пред князем ты Пожарским;        А только истину поведай предо мной,        Что было твоего прихода к нам виной,        Что в мыслях ты имел? и что княжна имела?        Мне узел развяжи сего сплетенна дела;        Какую брат ее беседу с ней имел?

Вьянко

       Не зная о княжне, я знать о ней хотел;        О их беседе я нимало не известен,        Увы! несчастлив я — но сердцем прав и честен.

Князь Димитрий

       Когда ты искренно со мною говоришь,        Не варвара во мне, но друга, Вьянко, зришь.        Кто истины нагой друзьям своим не скажет,        Тот небо раздражит и Бог того накажет.        Отец твой мне слова приманчивы вещал:        Поляков преклонить сегодня обещал        Без брани из Москвы к Смоленску удалиться;        Тобою в деле том он чает подкрепиться.

Вьянко

       Благотворения, почтенный князь, твои        Объемлют душу всю и чувства все мои.        Я стану всей Литве твои щедроты славить        И вскоре здешний град принужу их оставить;        Мы браней более с Россией не хотим;        Коль нас послушают, вам скипетр возвратим.

Князь Димитрий

       Но ежели Литва окажется упорна        И будет вашему совету непокорна,        Мы с молнией на вас приидем как враги, —        Тогда с Софией ты из града убеги!        Когда вы будете в осаде побежденны,        Не будут жены там, ни дети пощажденны;        Двух тающих сердец страданья не хочу,        Их Бог соединил, и я не разлучу;        Любить Пожарскую я сыну запрещаю;        Тебя, тебя для ней из плена отпущаю.

Вьянко

(на коленях)

       Прощает кто врагов, тот милостив, как Бог;        Льет слезы у твоих лежащий Вьянко ног!

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Те ж и Вестник

Вестник

       Внимая новый шум и новый стон во граде,        Всё наше воинство простерлося к осаде;        В дыму казалась нам и в пламени Москва;        Две вылазки на нас извергнула Литва,        Великой стоила нам траты оборона,        Увы! мы храброго лишились Руксалона;        Он, гневом распален и мщеньем закипев,        Один против Литвы пошел, как страшный лев;        Он гнал, рубил, разил, как буря был ужасен;        Но, пулей в грудь пронзен, упал с коня безгласен!