Iоаннъ, подобный кедру, вѣтрами колеблемому съ двухъ противныхъ сторонъ, чувствуетъ сильную борьбу любви къ Отечеству съ любовiю къ супругѣ; погружается въ задумчивость, подавляетъ горесть своего сердца; но слезы катятся по лицу Героя. Вотъ рѣшительный отвѣтъ его:
Мой первый есть законъ — Отечеству услуга!Какая черта великой души! Удивляемся, и вѣримъ, что нашъ Поэтъ зналъ человѣческое сердце, и умѣлъ проникать въ сокровеннѣйшiе изгибы его.
Херасковъ хотѣлъ изобразить Iоанна терпѣливымъ и великодушнымъ — и успѣлъ въ своемъ желанiи. Въ то время, когда все войско, изнуренное дальнимъ походомъ, палимое зноемъ, томилось жаждою, — два воина, удалясь ночью отъ дружины своей, находятъ ручей, не помнятъ себя отъ радости, почерпаютъ воды, и съ восторгомъ приносятъ Государю. Герой, обнявъ ихъ, говоритъ:
Или вы чаете, что въ семъ пространномъ полѣ Вашъ Царь слабѣе всѣхъ, и всѣхъ томится болѣ? Томлюся больше всѣхъ въ несчастливой судьбѣ О страждущихъ со мной, томлюсь не о себѣ. Пойдемъ и принесемъ напитокъ сей скорбящимъ, Несчастнымъ ратникамъ, почти въ гробахъ лежащимъ; Подарокъ сей для нихъ, не для меня мнѣ милъ.Какой урокъ для Государей! сдѣлаетъ ли болѣе сего отецъ для дѣтей, нѣжно любимыхъ? И храбрые воины поклялись умереть за Iоанна. Сего не довольно. И дряхлые старцы становятся въ ряды, тѣснятся подъ хоругви Отечества:
—- мечей внимая звуки, Берутъ оружiе въ трепещущiя руки; Едва бiющуся щитомъ покрыли грудь; Казалось, лебеди летятъ съ орлами въ путь.Да и могли ли они не чувствовать усердiя къ тому, который:
Пренебрегая зной и люту казнь небесну, Томленный жаждою и въ потѣ и въ пыли, Въ срединѣ ратниковъ ложился на земли; Послѣднiй — пищу бралъ, но первый передъ войскомъ Являлся духомъ твердъ во подвигѣ геройскомъ?Посмотримъ на другую картину. Прекратилось сраженiе съ Ордынцами; воины вносятъ въ царскiй станъ Князя Троекурова тяжело раненаго. Вѣнчанный Герой видитъ любимца своего блѣднаго, окровавленнаго, почти безъ дыханiя; глава его склонилась на грудь; уста онѣмѣли, очи померкли…
Рыдая Iоаннъ бездушнаго объемлетъ; Но Царь, обнявъ его, еще дыханье внемлетъ. Герой сей живъ!…. онъ живъ!…. въ восторгѣ вопiетъ; Самъ стелетъ одръ ему и воду подаетъ.Поэтъ, изобразивъ Героя своего сострадательнымъ, умѣющимъ цѣнить заслуги, готовымъ на всѣ пожертвованiя для сохраненiя хранителей Отечества, прибавляетъ:
Коль такъ Владѣтели о подданныхъ пекутся, Они безгрѣшно ихъ отцами нарекутся. Ахъ! для чего не всѣ, носящiе вѣнцы Бываютъ подданнымъ толь нѣжные отцы?Желанiе, достойное сердца, болѣзнующаго о томъ, что на землѣ такъ много несчастныхъ, и такъ мало утѣшителей!…
Хотите ли видѣть ратное поле, и на немъ поражающихъ и пораженныхъ? невольнымъ ужасомъ почувствуете себя объятыми! Смотрите:
Тотъ скачетъ на конѣ, нося стрѣлу въ гортани; Иной, въ груди своей имѣя острый мечъ, Отъ смерти думаетъ, носящiй смерть утечь; Иной, пронзенный въ тылъ, съ коня стремглавъ валится, И съ кровью жизнь спѣшитъ его устами литься; Глаза подъемлюща катится тамъ глава, Произносящая невнятныя слова; Иной безпамятенъ въ кровавомъ скачетъ полѣ, Но конь его стремитъ на копья по неволѣ.Какое богатство мыслей и обилiе уподобленiй, какая сила выраженiя — видны въ описанiи военачальнковъ, раздѣлявшихъ труды и торжество, ужасы и славу съ Iоанномъ! Здѣсь видимъ Князей: Микулинскаго, Мстиславскаго и Пенинскаго, неустрашимыхъ подобно львамъ разъяреннымъ; тамъ — Курбскiй и Щенятевъ, преуспѣвшiе въ военномъ искусствѣ, рыцари прозорливые, пылкiе, неутомимые, поспѣшаютъ на сраженiе какъ на пиршество; за ними слѣдуютъ: Пронскiй, подобный громовой тучѣ, и Хилковъ, дальновидный и опытный, посѣдѣвшiй на полѣ брани; далѣе — Романовъ, и Плещеевъ, сотрудникъ его, достойно именуемые Россiйскими Ираклами; Палецкой и Серебряной, потрясающiе оружiемъ отъ нетерпенiя сразиться съ непрiятелемъ; наконецъ — Шереметевъ, Шемякинъ и Троекуровъ, воспитанники Марсовы, одаренные всеопровергающею силою; всѣ въ доспѣхахъ, горящихъ подобно молнiи; всѣ вооружены копьями и мечами. — Какiя препоны остановятъ быстроту и мужество такихъ предводителей! какой гордый Османъ не смирится, какой свирѣпый Едигеръ не преклонитъ колѣнъ передъ ними? Никакая твердыня, никакое царство не устоитъ отъ ихъ оружiя.