М. не узнал бы местности. Из нишисчезли бюсты, портики пожухли,стена осела деснами в овраг.Насытишь взгляд, но мысль не удлинишь.Сады и парки переходят в джунгли.И с губ срывается невольно: рак.
1867
В ночном саду под гроздью зреющего мангоМаксимильян танцует то, что станет танго.Тень воз – вращается подобьем бумеранга,температура, как под мышкой, тридцать шесть.
Мелькает белая жилетная подкладка.Мулатка тает от любви, как шоколадка,в мужском объятии посапывая сладко.Где надо – гладко, где надо – шерсть.
В ночной тиши под сенью девственного лесаХуарец, действуя как двигатель прогресса,забывшим начисто, как выглядят два песо,пеонам новые винтовки выдает.
Затворы клацают; в расчерченной на клеткиХуарец ведомости делает отметки.И попугай весьма тропической расцветкисидит на ветке и так поет:
Презренье к ближнему у нюхающих розыпускай не лучше, но честней гражданской позы.И то, и это порождает кровь и слезы.Тем паче в тропиках у нас, где смерть, увы,
распространяется, как мухами – зараза,иль как в кафе удачно брошенная фраза,и где у черепа в кустах всегда три глаза,и в каждом – пышный пучок травы.
Мерида
Коричневый город. Веерпальмы и черепицастарых построек.С кафе начиная, вечервходит в него. Садитсяза пустующий столик.
В позлащенном лучамиультрамарине небаколокол, точнокто-то бренчит ключами:звук, исполненный негидля бездомного. Точка
загорается рядомс колокольней собора.Видимо, Веспер.Проводив его взглядом,полным пусть не укора,но сомнения, вечер
допивает свой кофе,красящий его скулы.Платит за этучашку. Шляпу на бровинадвинув, встает со стула,складывает газету
и выходит. Пустаяулица провожаетдлинную в чернойпаре фигуру. Стаятеней его окружает.Под навесом – никчемный
сброд: дурные манеры,пятна, драные петли.Он бросает устало:"Господа офицеры.Выступайте немедля.Время настало.
А теперь – врассыпную.Вы, полковник, что значитэтот луковый запах?"Он отвязывает воронуюлошадь. И скачетдальше на запад.
В отеле «Континенталь»
Победа Мондриана. За стеклом -пир кубатуры. Воздух или выпитпод девяносто градусов углом,иль щедро залит в параллелепипед.В проем оконный вписано, бедрокрасавицы – последнее оружье:раскрыв халат, напоминает пропускай не круг, хотя бы полукружье,но сектор циферблата.Говорянасчет ацтеков, слава краснокожимза честность вычесть из календарядни месяца, в которые «не можем»в платоновой пещере, где на братаприходится кусок пиэрквадрата.
Мексиканский романсеро
Кактус, пальма, агава.Солнце встает с Востока,улыбаясь лукаво,а приглядись – жестоко.
Испепеленные скалы,почва в мертвой коросте.Череп в его оскале!И в лучах его – кости!
С голой шеей, уродлив,на телеграфном насестестервятник – как иероглифпадали в буром тексте
автострады. Направопойдешь – там стоит агава.Она же – налево. Прямо -груда ржавого хлама.
___
Вечерний Мехико-Сити.Лень и слепая силав нем смешаны, как в сосуде.И жизнь течет, как текила.
Улицы, лица, фары.Каждый второй – усатый.На Авениде Реформы -масса бронзовых статуй.
Подле каждой, на кромкетротуара, с рукоюпротянутой – по мексиканкес грудным младенцем. Такою
фигурой – присохшим плачем -и увенчать бы на делепамятник Мексике. Впрочем,и под ним бы сидели.
___
Сад громоздит листву ине выдает нас зною.(Я не знал, что существую,пока ты была со мною.)
Площадь. Фонтан с рябоюнимфою. Скаты кровель.(Покуда я был с тобою,я видел все вещи в профиль.)
Райские кущи с адомголосов за спиною.(Кто был все время рядом,пока ты была со мною?)
Ночь с багровой луною,как сургуч на конверте.(Пока ты была со мною,я не боялся смерти.)
___
Вечерний Мехико-Сити.Большая любовь к вокалу.Бродячий оркестр в беседкегорланит «Гвадалахару».
Веселый Мехико-Сити.Точно картина в раме,но неизвестной кисти,он окружен горами.
Вечерний Мехико-Сити.Пляска веселых литеркока-колы. В зенитереет ангел-хранитель.
Здесь это связано с рискомбыть подстреленным сходу,сделаться обелискоми представлять Свободу.
___
Что-то внутри, похоже,сорвалось и раскололось.Произнося «О, Боже»,слышу собственный голос.
Так страницу мараешьради мелкого чуда.Так при этом взираешьна себя ниоткуда.
Это, Отче, издержкижанра (правильней – жара).Сдача медная с решкибезвозмездного дара.
Как несхоже с мольбою!Так, забыв рыболова,рыба рваной губоютщетно дергает слово.