VII
Выдыхая пары, вдыхая воздух, дверихлопают во Флоренции. Одну ли, две липроживаешь жизни, смотря по вере,вечером в первой осознаешь: неправда,что любовь движет звезды (Луну – подавно),ибо она делит все вещи на два -даже деньги во сне. Даже, в часы досуга,мысли о смерти. Если бы звезды Югадвигались ею, то – в стороны друг от друга.
VIII
Каменное гнездо оглашаемо громким визгомтормозов; мостовую пересекаешь с рискомбыть за{п/к}леванным насмерть. В декабрьском низкомнебе громада яйца, снесенного Брунеллески,вызывает слезу в зрачке, наторевшем в блескекуполов. Полицейский на перекресткемашет руками, как буква "ж", ни вниз, нивверх; репродукторы лают о дороговизне.О, неизбежность "ы" в правописаньи «жизни»!
IX
Есть города, в которые нет возврата.Солнце бьется в их окна, как в гладкие зеркала. Тоесть, в них не проникнешь ни за какое злато.Там всегда протекает река под шестью мостами.Там есть места, где припадал устамитоже к устам и пером к листам. Итам рябит от аркад, колоннад, от чугунных пугал;там толпа говорит, осаждая трамвайный угол,на языке человека, который убыл.
* * *
Михаилу Барышникову
Классический балет есть замок красоты,чьи нежные жильцы от прозы дней суровойпиликающей ямой оркестровойотделены. И задраны мосты.
В имперский мягкий плюш мы втискиваем зад,и, крылышкуя скорописью ляжек,красавица, с которою не ляжешь,одним прыжком выпархивает в сад.
Мы видим силы зла в коричневом трико,и ангела добра в невыразимой пачке.И в силах пробудить от элизийской спячкиовация Чайковского и Ко.
Классический балет! Искусство лучших дней!Когда шипел ваш грог, и целовали в обе,и мчались лихачи, и пелось бобэоби,и ежели был враг, то он был – маршал Ней.
В зрачках городовых желтели купола.В каких рождались, в тех и умирали гнездах.И если что-нибудь взлетало в воздух,то был не мост, а Павлова была.
Как славно ввечеру, вдали Всея Руси,Барышникова зреть. Талант его не стерся!Усилие ноги и судорога торсас вращением вкруг собственной оси
рождают тот полет, которого душакак в девках заждалась, готовая озлиться!А что насчет того, где выйдет приземлиться, -земля везде тверда; рекомендую США.
Новый Жюль Верн
Л. и Н. Лифшиц
I
Безупречная линия горизонта, без какого-либо изъяна.Корвет разрезает волны профилем Франца Листа.Поскрипывают канаты. Голая обезьянас криком выскакивает из кабины натуралиста.
Рядом плывут дельфины. Как однажды заметил кто-то,только бутылки в баре хорошо переносят качку.Ветер относит в сторону окончание анекдота,и капитан бросается с кулаками на мачту.
Порой из кают-компании раздаются аккорды последней вещицы Брамса.Штурман играет циркулем, задумавшись над прямоюлинией курса. И в подзорной трубе пространствовпереди быстро смешивается с оставшимся за кормою.
II
Пассажир отличается от матросашорохом шелкового белья,условиями питания и жилья,повтореньем какого-нибудь бессмысленного вопроса.
Матрос отличается от лейтенантаотсутствием эполет,количеством лент,нервами, перекрученными на манер каната.
Лейтенант отличается от капитананашивками, выраженьем глаз,фотокарточкой Бланш или Франсуаз,чтением «Критики чистого разума», Мопассана и «Капитала».
Капитан отличается от Адмиралтействаодинокими мыслями о себе,отвращением к синеве,воспоминаньем о длинном уик-энде, проведенном в именьи тестя.
И только корабль не отличается от корабля.Переваливаясь на волнах, корабльвыглядит одновременно как дерево и журавль,из-под ног у которых ушла земля.
III
Разговор в кают-компании
"Конечно, эрцгерцог монстр! но как следует разобраться– нельзя не признать за ним некоторых заслуг...""Рабы обсуждают господ. Господа обсуждают рабство.Какой-то порочный круг!" «Нет, спасательный круг!»
«Восхитительный херес!» "Я всю ночь не могла уснуть.Это жуткое солнце: я сожгла себе плечи"."...а если открылась течь? я читал, что бывают течи.Представьте себе, что открылась течь, и мы стали тонуть!
Вам случалось тонуть, лейтенант?" «Никогда. Но акула меня кусала»."Да? любопытно... Но, представьте, что – течь... И представьтесебе..."«Что ж, может, это заставит подняться на палубу даму в 12-б».«Кто она?» «Это дочь генерал-губернатора, плывущая в Кюрасао».
IV
Разговоры на палубе
"Я, профессор, тоже в молодости мечталоткрыть какой-нибудь остров, зверушку или бациллу".«И что же вам помешало?» "Наука мне не под силу.И потом – тити-мити". «Простите?» «Э-э... презренный металл».
«Человек, он есть кто?! Он – вообще – комар!»«А скажите, месье, в России у вас, что – тоже есть резина?»"Вольдемар, перестаньте! Вы кусаетесь, Вольдемар!Не забывайте, что я..." «Простите меня, кузина».