* * *
М. Б.
Тебе, когда мой голос отзвучитнастолько, что ни отклика, ни эха,а в памяти – улыбку заключитзатянутая воздухом прореха,и жизнь моя за скобки век, бровейнавеки отодвинется, пространствозрачку расчистив так, что он, ей-ей,уже простит (не верность, а упрямство),
– случайный, сонный взгляд на циферблатнапомнит нечто, тикавшее в ладневесть чему, сбивавшее тебяс привычных мыслей, с хитрости, с печали,куда-то торопясь и торопянастолько, что порой ночамихотелось вдруг его остановитьи тут же – переполненное кровью,спешившее, по-твоему, любить,сравнить – его любовь с твоей любовью.
И выдаст вдруг тогда дрожанье век,что было не с чем сверить этот бег, -как твой брегет – а вдруг и он не прочьспешить? И вот он в полночь брякнет...Но темнота тебе в окошко звякнети подтвердит, что это вправду ночь.
Гвоздика
М. Б.
В один из дней, в один из этих дней,тем более заметных, что сильнейдождь барабанит в стекла и почтизвонит в звонок (чтоб в комнату войти,где стол признает своего в чужом,а чайные стаканы – старшим);то ниже он, то выше этажомпо лестничным топочет маршами снова растекается в стекле;и Альпы громоздятся на столе,и, как орел, парит в ущельях муха; -то в холоде, а то в теплеты все шатаешься, как тень, и глухопод нос мурлычешь песни. Как всегда,и чай остыл. Холодная водапод вечер выгонит тебя из комнатна кухню, где скрипящий стули газовой горелки гултвой слух заполнят,заглушат все чужие голоса,а сам огонь, светясь голубовато,поглотит, ослепив твои глаза,не оставляя пепла – чудеса! -сучки календаря и циферблата.
Но, чайник сняв, ты смотришь в потолок,любуясь трещинок системой,не выключая черный стебелекс гудящей и горящей хризантемой.
Орфей и Артемида
Наступила зима. Песнопевец,не сошедший с ума, не умолкший,видит след на тропинке волчийи, как дятел-краснодеревец,забирается на сосну,чтоб расширить свой кругозор,разглядев получше узор,оттеняющий белизну.
Россыпь следов снегана холмах испещрила, будтов постели красавицы утрорассыпало жемчуга.Среди полей и дорогперепутались нити.Не по плечу Артемидеих собрать в бугорок.
В скобки берет зимажизнь. Ветвей бахромавзгляд за собой влечет.Новый Орфей за счетпритаившихся тварей,обрывая большой календарь,сокращая словарь,пополняет свой бестиарий.
Чаша со змейкой
I
Дождливым утром, стол, ты не похожна сельского вдовца-говоруна.Что несколько предвидел макинтош,хотя не допускала борона,в том, собственно, узревшая родство,что в ящик было вделано кольцо.Но лето миновало. Торжествоклеенки над железом налицо.
II
Я в зеркало смотрюсь и нахожуседые волосы (не перечесть)и пятнышки, которые ужу,наверное, составили бы честьи место к холодам (как экспонат)в каком-нибудь виварии: на видхоть он витиеват и страшноват,не так уж плодовит и ядовит.
III
Асклепий, петухами мертвецаиз гроба поднимавший! незнакомс предметом – полагаюсь на отца,служившего Адмету пастухом.Пусть этот кукарекающий маг,пунцовой эспаньолкою горя,меня не отрывает от бумаг(хоть, кажется, я князь календаря).
IV
Пусть старый, побежденный материалс кряхтением вгоняет в бороздуозимые. А тот, кто не соврал, -потискает на вешалке узду.Тут, в мире, где меняются столы,слиянием с хозяином грозя,поклясться нерушимостью скалына почве сейсмологии нельзя.
V
На сей раз обоняние и боль,и зрение, пожалуй, не у дел.Не видел, как цветет желтофиоль,да, собственно, и роз не разглядел.Дождливые и ветреные днитаращатся с Олимпа на четверг.Но сердце, как инструктор в Шамони,усиленно карабкается вверх.
VI
Моряк, заночевавший на мели,верней, цыган, который на корнюукрав у расстояния нули,на чувств своих нанижет пятерню,я, в сущности, желавший защититьзрачком недостающее звено, -лишь человек, которому шутитьпо-своему нельзя, запрещено.
VII
Я, в сущности... Любители остротв компании с искателями правдпусть выглянут из времени вперед:увидев, как бывалый астронавттопорщит в замешательстве усыпри запуске космических ракет,таращась на песочные часы,как тикающий в ужасе брегет.
VIII
Тут в мире, где меняются столы,слиянием с хозяином грозя,где клясться нерушимостью скалына почве сейсмологии нельзя,надев бинокулярные очки,наточим перочинные ножи,чтоб мир не захватили новички,коверкая сердца и падежи.
IX
Дождливым утром проседь на висках,моряк, заночевавший на мели,холодное стояние в носкахи Альпы, потонувшие в пыли.И Альпы... и движение к теплутакое же немного погодя,как пальцы барабанят по стеклунавстречу тарахтению дождя.