___
Генерал! Я сражался всегда, везде,как бы ни были шансы малы и шатки.Я не нуждался в другой звезде,кроме той, что у вас на шапке.Но теперь я как в сказке о том гвозде:вбитом в стену, лишенном шляпки.
Генерал! К сожалению, жизнь – одна.Чтоб не искать доказательств вящих,нам придется испить до дначашу свою в этих скромных чащах:жизнь, вероятно, не так длинна,чтоб откладывать худшее в долгий ящик.
Генерал! Только душам нужны тела.Души ж, известно, чужды злорадства,и сюда нас, думаю, завелане стратегия даже, но жажда братства:лучше в чужие встревать дела,коли в своих нам не разобраться.
Генерал! И теперь у меня – мандраж.Не пойму, отчего: от стыда ль, от страха ль?От нехватки дам? Или просто – блажь?Не помогает ни врач, ни знахарь.Оттого, наверно, что повар вашне разбирает, где соль, где сахар.
Генерал! Я боюсь, мы зашли в тупик.Это – месть пространства косой сажени.Наши пики ржавеют. Наличье пик -это еще не залог мишени.И не двинется тень наша дальше насдаже в закатный час.
___
Генерал! Вы знаете, я не трус.Выньте досье, наведите справки.К пуле я безразличен. Плюся не боюсь ни врага, ни ставки.Пусть мне прилепят бубновый тузмежду лопаток – прошу отставки!
Я не хочу умирать из-задвух или трех королей, которыхя вообще не видал в глаза(дело не в шорах, но в пыльных шторах).Впрочем, и жить за них тоже мненеохота. Вдвойне.
Генерал! Мне все надоело. Мнескучен крестовый поход. Мне скученвид застывших в моем окнегор, перелесков, речных излучин.Плохо, ежели мир вовнеизучен тем, кто внутри измучен.
Генерал! Я не думаю, что рядываши покинув, я их ослаблю.В этом не будет большой беды:я не солист, но я чужд ансамблю.Вынув мундштук из своей дуды,жгу свой мундир и ломаю саблю.
___
Птиц не видать, но они слышны.Снайпер, томясь от духовной жажды,то ли приказ, то ль письмо жены,сидя на ветке, читает дважды,и берет от скуки художник нашпушку на карандаш.
Генерал! Только Время оценит вас,ваши Канны, флеши, каре, когорты.В академиях будут впадать в экстаз;ваши баталии и натюрмортыбудут служить расширенью глаз,взглядов на мир и вообще аорты.
Генерал! Я вам должен сказать, что вывроде крылатого льва при входев некий подъезд. Ибо вас, увы,не существует вообще в природе.Нет, не то чтобы вы мертвыили же биты – вас нет в колоде.
Генерал! Пусть меня отдадут под суд!Я вас хочу ознакомить с делом:сумма страданий дает абсурд;пусть же абсурд обладает телом!И да маячит его сосудчем-то черным на чем-то белом.
Генерал, скажу вам еще одно:Генерал! Я взял вас для рифмы к слову«умирал» – что было со мною, ноБог до конца от зерна половуне отделил, и сейчас ееупотреблять – вранье.
___
На пустыре, где в ночи горятдва фонаря и гниют вагоны,наполовину с себя нарядсняв шутовской и сорвав погоны,я застываю, встречая взглядкамеры Лейц или глаз Горгоны.
Ночь. Мои мысли полны однойженщиной, чудной внутри и в профиль.То, что творится сейчас со мной,ниже небес, но превыше кровель.То, что творится со мной сейчас,не оскорбляет вас.
___
Генерал! Вас нету, и речь мояобращена, как обычно, нынев ту пустоту, чьи края – краянекой обширной, глухой пустыни,коей на картах, что вы и явидеть могли, даже нет в помине.
Генерал! Если все-таки вы меняслышите, значит, пустыня прячетнекий оазис в себе, манявсадника этим; а всадник, значит,я; я пришпориваю коня;конь, генерал, никуда не скачет.
Генерал! Воевавший всегда как лев,я оставляю пятно на флаге.Генерал, даже карточный домик – хлев.Я пишу вам рапорт, припадаю к фляге.Для переживших великий блефжизнь оставляет клочок бумаги.
Почти элегия
В былые дни и я пережидалхолодный дождь под колоннадой Биржи.И полагал, что это – Божий дар.И, может быть, не ошибался. Был жеи я когда-то счастлив. Жил в пленуу ангелов. Ходил на вурдалаков.Сбегавшую по лестнице однукрасавицу в парадном, как Иаков,подстерегал.Куда-то навсегдаушло все это. Спряталось. Однакосмотрю в окно и, написав «куда»,не ставлю вопросительного знака.Теперь сентябрь. Передо мною – сад.Далекий гром закладывает уши.В густой листве налившиеся грушикак мужеские признаки висят.И только ливень в дремлющий мой ум,как в кухню дальних родственников – скаред,мой слух об эту пору пропускает:не музыку еще, уже не шум.
* * *
Весы качнулись. Молвить не греша,ты спятила от жадности, Параша.Такое что-то на душу, спешаразбогатеть, взяла из ералаша,что тотчас поплыла моя душанаверх, как незагруженная чаша.
Отшельник без вещей и с багажомпушинка и по форме и по смыслу,коль двое на постель да нагишомвзойдут, скроив физиономью кислу;и, хоть живешь ты выше этажом,неможно не задраться коромыслу.