Ну что ж, я думаю, что ваши показания будут нам полезны, — сказал Мейнел.
А я вам еще понадоблюсь? — осведомился Беллами.
Во всяком случае, не сегодня, — ответил Мейнел. — Если будете нам нужны, я свяжусь с вами. Надеюсь, сэр, вы не собираетесь покидать Лондон?
Нет, — заверил его Беллами. — Я не собираюсь никуда уезжать.
Тогда все в порядке, — сказал инспектор. — Вы правильно поступили, придя сюда. До свидания.
До свидания. — Беллами виновато улыбнулся Мейнелу и вышел.
Когда дверь за ним закрылась, Грирс многозначительно взглянул на шефа. Мейнел только сардонически усмехнулся и принялся заряжать табаком свою вересковую трубку.
Глава 8. ВТОРНИК: Айрис расплачивается
1
Беллами, откинувшись в парикмахерском кресле, наслаждался массажем — ему нравилась эта процедура. Идеальная возможность спокойно поразмыслить: пока лицо клиента окутано полотенцем, массажист не может ни разговаривать с ним, ни надеяться на то, что клиент будет ему отвечать. Не следует, однако, думать, что Беллами был убежденным противником разговоров парикмахеров с клиентами. Отнюдь! Он всегда считал, что от парикмахеров можно узнать немало полезного. И особенно от Монделя.
Сняв остывшее полотенце с лица Беллами, Мондель продолжил свой рассказ с того места, на котором остановился, наложив компресс.
— Так вот, мсье Беллами, я, конечно, сказал ей, что не намерен терпеть такое, сказал ясно, понятными словами. Я сказал ей: "Вы, сука, сваливайте отсюда, пока не схлопотали по физиономии!" Этот язык она понимает, мсье, и то, что я сказал, поразило ее, слово чести! Она попыталась изобразить из себя что-то достойное и голосом Греты Гарбо заверещала: "Что?! Вы способны поднять руку на леди?" — "Почему бы и нет! — ответил я. — Разве вы не ударили бы меня, подвернись вам такая возможность, а?" Она поразмыслила совсем немного, а потом ответила: "Да, ударила бы, не будь я леди. Но я — леди, а поэтому мне плевать на всякие грязные оскорбления. И на вас тоже. Ну, а если вы хотите узнать, кто вы такой, то я йоту вам это сказать". Я ей говорю: "А ну, скажите!" А она мне: "И скажу. Вы — грязный ублюдок, вот кто вы такой!" А я ей: "Ну что ж, леди. Значит, я ублюдок. Отлично! Превосходно! Но и я тоже скажу вам кое-что: если в законном браке рождаются такие твари… то есть леди, как вы, то я горжусь тем, что я — ублюдок. Съели?" Тогда она говорит: "Мсье Мондель, и вы еще считаете себя джентльменом? Вы коварно заманили меня сюда обещанием бесплатно сделать мне "морскую волну", а сами дали волю рукам. А когда я сказала, что не сегодня, вы пригрозили вылить на мои волосы бутылку хны! И после зтого у вас хватает наглости золотом писать на вывеске "Парикмахер двора Ее Величества"?! Нахал!" На это я ей даже отвечать не стал. Тогда она вдруг вскидывает голову, как кобыла, которую ужалил слепень, и заявляет: "Ваше счастье, что мой друг, мсье Жюль Деларуш, на отдыхе! Но погодите, он вернется! И тогда я приведу его сюда и заставлю вас повторить ваши грязные оскорбления, и расскажу, как вы пытались меня клеить… И если после этого он не оторвет вам ваши немытые уши, я буду очень удивлена". Ну, на это я ей ответил. Я сказал: "Вам придется долго удивляться. Потому что если под своим другом, мсье Жюлем Деларушем, вы подразумеваете Джимми Мака — таково настоящее имя этого грязного сутенера, — то вчера вечером его замели парни из отдела по борьбе с проституцией и азартными играми. Они взяли Джимми в его собственном шалмане. Так что, думаю, его отдых затянется года на два. И к тому времени никакая хна вас не украсит. Вам останется только обесцветиться пергидролем и покрасить волосы в голубой цвет. Правда, тогда вы сможете вешать лапшу на уши той рвани, которая крутится вокруг вас, и уверять их, что ваша мать была французской маркизой". Тут она немножко опешила. Потом встала, этак гордо выпрямилась и говорит: "Мондель, вонючка, я пытаюсь вести себя с вами как леди, да что вы в этом понимаете. А насчет того, что Джимми замели, так на нем свет клином не сошелся. У меня и без него друзей — хоть пруд пруди. И среди них найдется немало влиятельных". Сказала это и пошла, а возле двери остановилась и добавила со скорбью в голосе: "Я в жизни много повидала, много раз ошибалась и сама за свои ошибки расплачивалась. Так вот, я хочу поблагодарить вас, мсье Мондель, за то, что вы преподали мне урок. Научили кое-чему, так сказать. Чтобы я еще когда-нибудь связывалась с низкой личностью вроде вас ради шести сеансов косметического массажа и окраски волос этой поганой хной!" С тем и отчалила. — Парикмахер вздохнул с явным сожалением. — Бедовая была девчонка, мсье Беллами. Очень славная, клянусь честью!