— Ты… я не знаю кто… Сейчас я тебе кое-что скажу!.. Беллами усмехнулся.
— Сомневаюсь, — ответил он. — Боюсь, что ты ничего мне не скажешь.
Его кулак молниеносно устремился вперед и попал Ланселоту в подбородок.
Тот ойкнул от боли в прикушенном языке, отступил на шаг и попытался достать Беллами сокрушительным прямым уда ром. Но он легко отвел его руку и тут же сам ударил Ланселота сбоку в челюсть.
Что-то довольно громко хрустнуло, и Ланселот мешком осел на пол.
— Шел бы ты домой, Ланселот, — заботливо посоветовал Беллами. — И не беспокойся о миссис Рок: я сам о ней позабочусь. Она приятная дама, как мне кажется, так что это не будет мне в тягость. И не пытайся спорить! Иначе мне придется покалечить тебя, и, боюсь, я сделаю это не без удовольствия.
Ланселот кое-как поднялся на ноги. Его водило из стороны в сторону, и когда он попытался смахнуть пыль с колен, то едва не вернулся в исходное положение.
Беллами окинул его критическим взглядом и направился к двери. Прежде чем выйти, он бросил через плечо:
— Стоянка такси здесь рядом, за углом. Садись в любое и кати домой. Тебе полезно как следует выспаться. Можешь приложить к челюсти лед — это поможет. Но уходи немедленно.
Если появишься в баре, я задам тебе настоящую трепку. Все понял?
Ланселот ответил булькающими звуками, которые можно было истолковать и как согласие. Беллами, задержавшись на середине лестничного пролета, имел возможность пронаблюдать, как Ланселот вышел из туалета, шаркая ногами, спустился по лестнице и вышел на улицу. Когда дверь за ним закрылась, Беллами закурил извернулся в бар.
Фенелла Рок, ожидавшая его у стойки, встретила Беллами лукавой улыбкой.
Беллами поправил галстук, заказал два сухих мартини и сказал с улыбкой:
Мистер Ланселот внезапно занемог. По-видимому, у него инфлюэнца… а может, малярия. Словом, он почувствовал себя неважно и отправился домой. Просил передать вам свои извинения.
Ах, какая жалость! Ну а вы, мистер Беллами, наверное, ободрали костяшки пальцев, открывая дверь? — полюбопытствовала она, взглянув на его правую руку.
Ах, это!.. — Он проследил за направлением ее взгляда. — Да, я неудачно постучал по дереву, чтобы не сглазить. Такая небрежность с моей стороны!
Барменша, поставив на стойку заказанное мартини, не преминула стрельнуть глазками в Беллами, что не укрылось от внимания Фенеллы.
Кажется, вы нравитесь этой девчонке, — сказала она.
О, я здесь частый гость! — ответил он. — Ну, а вам я нравлюсь?
Она непринужденно рассмеялась.
Мистер Беллами, вы обладаете талантом освежать атмосферу. И мне нравится, как вы это делаете. — Она снова бросила взгляд на его правую руку.
Очень рад. А с мистером Марчем вы давно знакомы?
Я не особенно хорошо его знаю — временами мы встречаемся то в одном месте, то в другом. Харкот, он по-своему забавный парень… Впрочем, Ланселот тоже иногда бывает забавным… Не знаю почему, но многие из мужчин, с которыми я знакома, немножко странные, — добавила она с улыбкой, которую можно было истолковать по-разному.
Беллами залпом допил свой мартини.
— Есть предложение! Давайте прихватим Харкота и отправимся все вместе поиграть в карты в игорное заведение некой Лайлы Перцеллы. Это в Найтсбридже. Видите ли, Фенелла, мне нужно поговорить с Харкотом о деле, а у него жуткое настроение. Я надаюсь, что ваше общество и добрая партия в карты помогут мне исправить его. Вы согласны?
Она поставила свой стакан на стойку и долго внимательным, пытливым взглядом изучала Беллами, а потом взглянула на свое отражение в зеркальной панели позади барменши и машинально поправила прическу.
Ладно, — сказала она. — Я согласна, хотя и чувствую: речь идет о чем-то серьезном. Но я всегда была рисковой девчонкой!
Не сомневаюсь, — улыбнулся Беллами, — люблю рисковых девчонок. Кстати, если они хорошо себя ведут, то иногда получают за послушание для начала, скажем, пятьдесят фунтов.
— Ники!.. — промурлыкала она. — Я с первого взгляда поняла, что полюбила вас!..
— Так подкрепимся и в путь! — Беллами заказал еще два мартини.
Глава 9. ВТОРНИК; Железка по высшему классу
1
На улице было темно, как в угольном мешке. Склонившийся над рулем таксист напряженно вглядывался в мрак перед машиной, которая медленно продвигалась вперед по Бонд-стрит, ориентируясь по белой бровке левого тротуара; когда машина свернула на Брутон-стрит и направилась к Беркли-сквер, водитель увеличил скорость до двадцати миль в час.