И тени легкое касанье…
Свисти!.. Свисти! – все говорил
Второй, но вдруг, как столб, застыл –
И пробежало содроганье
По всей длине змеиных жил,
И ярко вспыхнуло сознанье,
Как гребня моего берилл,
И ужас нас волной накрыл.
Вот и конец всей долгой муке!
Пусть робкий шаг босой стопы,
Что сделан к новой был Науке,
Продлится топотом толпы!
Так дышит мрамор, гнется злато!
Пусть дрожью белыши объяты
Перед разверзшимся жерлом –
Колеблется Великий Случай,
И с очевидностью могучей
Согласье выпало «орлом»!
Разнообразью предложений
Поддайся, плоть, и согреши!
Пусть жажда перевоплощений
– Как эти позы хороши! –
Пробудит хоровод движений
Вкруг Древа Смертного в тиши!
Не ведай, милая, сомнений,
Не думай, знай себе пляши!
Для радостей и наслаждений
Не нужно лишних рассуждений!
Безумен, впрочем, я вполне,
Бесплодно это начинанье –
Гляди, по всей ее спине
Идет волна непослушанья!..
Открыв ей суть существованья
И показав Добро и Зло,
Все Древо вещее Познанья,
Ожив, в неистовство пришло,
И к солнцу ветви воздевает,
И сны священные впивает!
О Древо, Древо всех дерев,
Твой рост неудержим высокий!
Ты ищешь потайные соки,
Во сне глубоком обмерев.
Сколь страшные переплетенья,
Какие сгустки черной тени
Ты в небеса по жилам шлешь,
Что в утро выйдут ароматом,
Росой и голубем крылатым!..
А ты все дремлешь и поешь!
Сокровищ, скрытых в глубине,
Певец и потайной Искатель!
В навеянном тобою сне
Забылся с Евой Змей-мечтатель.
Ты, Древо, в буйной тяге знать
Растешь, чтоб лучше увидать ,
В ответ на зов своей вершины.
Но, в звездном золоте огней
Купая лес своих ветвей,
Корнями – рвешься ты в глубины!
О Древо, твой могучий рост
Дает безмерность мирозданью,
И от могил до вышних гнезд
Ты ощущаешь ход Познанья!
Но Мастер шахматной игры,
Пытаясь скрыться от жары,
В твоих ветвях играет в прятки!
Он взглянет – все идет вразброд!
Сейчас он тут обронит плод
Отчаянья и беспорядка!
Свищу себе я, мудрый Змей,
Раскачиваюсь в поднебесье.
Печали торжество моей
Со славой Божьей – в равновесьи!
Надежда в песенке звучит –
Пускай познанья плод горчит –
Пылают жаждой дети ила!..
То жажда древняя твоя,
Она до Жизни разъярила
Всесилие Небытия!
Гранаты
Нет, не тяжелого граната,
Зернистая, вспухает плоть –
То мысли рвутся расколоть
Чело высокое Сократа!
О, если в августовский жар
Разверзся на две половины
Упрямый плод, и все рубины
Вдруг показал надменный шар,
И если с силой небывалой
Вдруг брызнул сок наружу алый,
Перегородки сокруша,
И хлынул свет из тьмы разбитой –
Пусть верность сохранит душа
Своей архитектуре скрытой.
Потерянное вино
Вино я пролил в океан
(не помню уж в каком краю)
И драгоценной влаги гран
Пожертвовал небытию…
Ведом ли промыслом я был?
Чем оправдать потерю мог?
Не думал ли, что кровь я лил,
Средь сердца горестных тревог?
Зарделось облачко тумана
В хрустальном лоне океана –
И вновь прозрачна глубина…
Но в волнах, хмелем упоенных,
Вдруг пляска стала мне видна
Фигур глубоко потаенных…
Внутренний мир (intérieur)
Пред тем как в зеркало прозрачное вернуться
Рабыня под цветком сменяет воду в блюдце
И щедрым манием руки своей потом
Впускает женщину в пустынный этот дом,
И чинно бродит та меж взглядов, как живая,
Рассеяности их стекла не разбивая.
Так в линзу входит луч – ее он не сожжет,
И разум чистоту свою убережет.
Кладбище над морем
Спокойствие, где парусники реют,
Среди ветвей могильных пиний мреет.
Притинный зной из огненных кругов
Вновь воссоздал сияющее море,
Мысль обрела награду в долгом взоре,
Что обращён к бесстрастию богов!
О что за блеск! Работой тонкой света
Из легких пен гранятся самоцветы!
Там тишина сгущается в кристалл,
Там Солнце спит, покоясь средь вселенной
И – следствия причины неизменной –
Мерцает Час и Сон – Познаньем стал.
Сокровище! Прозрачный храм Паллады!
Отвесная высокая громада!
О мой покой, зеница всех зениц!
В каком огне твой сон себя скрывает!
Возрос в душе твой купол и сияет
Чешуйками несметных черепиц!
Храм Времени простому вздоху равен
И я встаю, с простором равноправен,
И море спит в спокойствии своём,
Мой взор им полн: и он – бесстрастно, словно
Им дар богам приносится верховный,
Презрением наполнил окоём.