Ты должна была быть только моею.
Терзая себя, я представляю никогда не бывшее,
Как пифии предсказывают будущее,
Я пророчествую вспять.
И моя любовь столь ясновидяща,
Что я вижу нас, живущих жизнью
Такой яркой,
Такой чистой и такой сладострастной,
Такой нежной, такой свободной,
Столь разумной, столь утонченной…
О, что за дни, что за ночи,
Нам снятся сны одни, и так певуч рассвет
Мы встретились среди далеких лет
Я был, как ангел осиянный,
С душою сильною и странной,
В глубины мира устремить
Хотел я пристальное око.
И я завлек тебя глубоко,
Чтоб с гордостью тебя любить.
«Пусть ветер за окном бушует разъяренно…»
Пусть ветер за окном бушует разъяренно
Нежней всего наш мир любовью охранён.
Свой слух замкнули мы, пусть в мире заоконном
Бурь поздней осени протяжный слышен стон.
Порывы смутные их злобы монотонной
Наш домик маленький трясут со всех сторон –
Я прелестью твоей спасён и изумлён,
В надежной крепости навеки заключённый.
«Телесно ты со мной! полны ладони жанной…»
Телесно ты со мной! Полны ладони Жанной,
И в голове звучит знакомый голос твой,
Мы пьем густую тень дубравы той расстанной,
Где лето хороня, прощались мы с листвой…
Лишь только ты ушла – вмиг мысленная Жанна
Предстала предо мной у краешка стола.
Расположилася в душе моей пространно,
Занятия мои небрежно прервала.
Усилья скучные работы неустанной,
Бессонниц и забот немая череда,
Лежат, отстранены моею нежной Жанной,
Как рай потерянный забытого труда!
«О гордый ростр златого корабля…»
О гордый ростр златого корабля
Несущийся среди валов солёных,
Мой капитан, не видела земля
Ещё таких очей сине-зелёных!
Змеёй скользят изящные борта
И нежатся среди объятий пенных.
И, влажная, прекрасна нагота
Сверкающих обводов драгоценных.
Кораблик мой, плыви себе, плыви!
Ведь, ждущее, всё сердце терпеливо.
Лети к нему, исполненный любви,
Под парусом, что выгнут горделиво.
«Пускай хоть этим пустяком…»
Пускай хоть этим пустяком,
Лишь выйдешь ты из затемнённой
Пучины, лишь под завитком
Ресничным вспыхнет удивлённо
Твой взор, разбужен и влеком
Луча игрою упоённой,
Лишь, вытянувшись целиком,
Разнежишься ты полусонно,
Напомню я тебе, мой свет,
Что кто-то, упредив рассвет
(По мне так ты его светлее),
Строку стыкая со строкой,
С тобою говорил, лелея
И охраняя твой покой.
«Высокое чело…»
Высокое чело,
Волос густая грива …
О светоч мой! Моё огниво!
Последнее тепло!
В игре идей верховной
Вся жизнь, как сноп огня.
Разбуженный на склоне дня,
Зарёй горю любовной.
Живу, и надо мной
Пылает лоб надменный,
Желание растёт священной,
Могучей купиной.
Вечернею Авророй,
Душа озарена.
Поёт, надеждою полна –
Прекрасной Полидорой!
(Перевод с греческого из Гермодора Византийского)
Песенка в один грош
Твой почерк, спеша,
Мне в душу иголки
Вонзает. Душа
Смеется, дыша.
О чудо из шёлка!
Блистание дней!
(Идут втихомолку
И тоже из шёлка.)
Нежней и нежней,
Пою наудачу,
Средь тягостных дней
Без милой моей.
Пою я и плачу
Казненный? Палач?
Найду ли, утрачу?
Пронзенный, я плачу
И радостен плач.
«О, Красота, о розы цвет духовной…»
О, Красота, О Розы цвет духовной,
Твой, негасим, горит огонь верховный!
Сколь сладок дар и верить и любить!
Ты, совладав с нависшей тяжко тенью,
Меня спасла: поскольку мною быть –
Что заплутать во мрачном сновиденьи.
Ты, ритм создав, смела нагроможденье
Всех долгих лет, державших в заключеньи
Мой пленный дух: ведь до тебя я был
Отчасти жив и счастлив лишь отчасти
Как в полусне, страдал, мечтал, любил,
Но жадно ждал стократ сильнейшей страсти.
О Розы Цвет, красы необычайной,
Прими же дар заветной песни тайной,
Решился я стихотворенье спрясть:
Ты далеко, тоска мне сердце гложет –
Но знаю я: стихов волшебных власть
Моей мечте тебя вернуть поможет.
«Слепящая! Ты этою зимой…»
Слепящая! Ты этою зимой
Как солнце мне, и свет единый мой –
Лишь в тех глазах, что жизнь и смерть даруют,
Лишь в тех глазах, где грозы озоруют.
Но их, к своим прижав, закрою я,
Безумием владания горя,
Помешанный на мысли раскаленной,
Ликуя всей душой вознагражденной:
Люблю тебя! И ты теперь моя!
«Я жаждаю, ушла вода живая…»
Я жаждаю, ушла вода живая,
И мир людей теряется в песках,