И пальцы Парок чуют чутко
Как нить моя забилась жутко!
Гляди! Сейчас её порвёт!
И жизнь средь стонов и рыданий,
Среди последних содроганий
В вершине счастия замрёт.
Стада, исполненные страха!
Довольно в ужасе мычать!
Выламывайте дверь с размаха,
Сорвав ненужную печать!
Взрывайте сумрачные недра,
Где вас я воскормила щедро,
Тяжёлым сковывая сном!
Щетинясь зло, вздымаясь гордо,
Бушуйте яростные орды,
Сверкайте Золотым Руном!
…
Так, в жутких судорогах боли,
Безумная, она вопит
И возбуждается всё боле.
А золото, дымясь, кипит…
Но глас небес себя являет!
И ухо радостно склоняет
К живому трупу Главный Жрец.
И голос призрачно-бесцветный,
Звучащий из тиши заветной,
Теперь расслышан наконец.
…
О, мерное великолепье!
О наша честь, Святой ЯЗЫК!
Твоих законов лёгкой цепью
Сам Бог смирять себя привык.
Как знак неслыханной щедроты,
Раздались царственные ноты,
Не человечьи голоса
Звучат в небесном стройном хоре –
То говорит живое море,
Ревут валы, шумят леса!
Сильф
Ни тут и ни там –
Я лишь перелив,
Ни мертв и ни жив –
Потеха ветрам!
Ни там и ни тут –
Ни духа, ни тела,
Чуть только вздохнут –
И кончено дело.
Ни нечет ни чет?
В точнейший расчёт
Ошибку подкину!
И виден и нет –
Как грудь, я одет
В двойную холстину!
Вкрадчивый
Излуки, извивы
Таинственных нот.
О сколь прихотлива
Наука длиннот!
Клоню я куда?
Ужели не ясно?
Не будет вреда,
Хотя и опасно.
(Пьянящий избыток
Всех с толку собьёт –
Пусть, гордая, пьет
Веселый напиток
И нетерпеливо
Ждёт ноту из нот.)
Излуки, извивы
Я вью прихотливо.
Мнимомертвая
В смиреньи, с нежностью, над мраморной плитой,
Бесчувственною чернотой,
Там, где усталые твои благоволенья
Прядут из теней тьму забвенья,
Склоняясь, падаю, проваливаюсь в тьму,
В подземный мрачный склеп, в холодную тюрьму,
B стесненье тленное, над прахом цепенея…
Вдруг мнимомертвая – какая сила с нею? –
Дрожа, язвит мне грудь, пронзив немую твердь,
И тянет из меня сияющую смерть,
Что жизни прожитой ценнее.
Попытка Змея
Мне ветка яблони что зыбка
Ее змеею обовью.
И, щеря зуб, моя улыбка
Пойдет одна бродить в Раю.
Окутан кожею нагольной
Главой качаю треугольной,
Язык – раздвоенная нить…
Я зверь, но, как меня ни кутай,
Все острие ума не скрыть!
Мой яд сильнее, чем цикута!
Разнежусь, кольца завивая,
Я смертным страшен! Полон сил,
Я чуть сейчас, во всю зевая,
Пружины не перекосил!
Лазурь мне блеска добавляет –
Ведь Змей, что суть мою скрывает,
Как зверь, бесхитростен и прост.
Явитесь, люди, предо мною!
Необходимостью стальною
Во весь пред вами встану рост!
Смерть скрыта золотом багровым –
О Солнце, ты – случайный всплеск!
Все живо здесь твоим покровом,
Но западня твой лживый блеск!
Под этой маскою надменной
Тщета скрывается Вселенной,
И знает мудрая Змея:
Пусть сердце бьётся легковерно –
Средь чистоты Небытия
Наш мир – лишь мелкая каверна!
Всех сущих сковываешь сном
Правдоподобно пасторальным,
И, провожая их огнём,
Ты звоном будишь их хрустальным,
Смеясь, химеры создаешь
И взору зримое даешь,
Над вечностью взмахни крылами!
Обман твой вновь меня пленил,
Ты душу смутно осветил,
О Царь теней, чье тело – пламя!
Тепло звериное пролей! –
В него вползу с холодной ленью.
В натуре свившейся моей –
В тепле мечтать о преступленьи.
Мне этот угол сада мил
Тут утолился плотский пыл…
Тут ярость славно так клокочет,
Мы тут советуемся с ней,
Тут, в кольца заплетаясь, Змей
Свои заклятия бормочет.
Зов пустоты – начальный повод!
Творец светящийся эфир,
Как голос свой, как первый довод,
Возжег – и распахнулся мир!
Бог совершенную монаду
Разрушил, разорвав преграду
Столь надоевших вечных век,
На брызги раздробил криницу,
На мириады – единицу,
Ничто в вещественность облек!
И Твердь и Время – заблужденье!
Разверзшаяся полынья,
В исток внезапное паденье –
Всполох среди небытия!
«Я! Я!» – грохочет Первослово,
Нет! Собеседника иного
Безумному Творцу не знать!
Средь звезд я первый! Есмь! Пребуду!
Соблазнов гаснущую груду
Огнями озарю опять!
Твой свет люблю я исступлéнно!
Твой ненавижу ореол!
Твоею волей я Геенну
В свое владенье приобрел!
Как в зеркало, в мой сумрак глядя,
Ты видишь гордость черной глади,
Где похоронен образ Твой,
Исполнен Ты таким страданьем,