1925 (?)
«В голубом эфира поле…»
Ходит Веспер золотой.
Старый дож плывет в гондоле
С догарессой молодой.
Догаресса молодая,
Призадумавшись, глядит,
Как звезда любви, играя,
Мутны волны золотит.
Глянул дож и поникает,
Думой сумрачной томим:
Ах, опять красой сверкает
Тот патриций перед ним,
Тот прелестник и повеса…
Вдруг донесся дальний крик,
И пугливо догаресса
Обратила бледный лик.
Молвил дож, помедлив мало,
Указуя на волну:
«То спустили в глубь канала
Долг забывшую жену».
Догаресса поневоле
Прикрывает взор живой.
В голубом эфира поле
Никнет Веспер золотой.
1925
«За окнами — многоэтажный дом…»
За окнами — многоэтажный дом, –
Но вечером мне видится другое:
По этажам огни горят вразброску,
И кажется, что домиков гурьба
Ступенчато на холм крутой восходит…
И снова я в моей Пантикапее…
Мой пробковый сейчас надену шлем
И в темноту, в темно-соленый ветер,
По улицам, по крупной чешуе
Булыжников, пойду туда. Там бело;
Акации, как Пропилеи, встали
И древностью, и медом, и любовью
Струятся вниз… А там, на черной глади,
На ониксе полуночного моря
Хрустальными огнями обведен
Настороженный очерк миноноски…
1925
ВИТРИНА
За зеркальной литой плитой
Весь блистающий эталаж:
Медь буссолей и компасов
И хрусталь чечевиц и линз.
В них ломается луч и взор,
В них меняется путь и цель, –
И совсем по-иному мир
Понимает, кто любит их.
Надо мною лопочет дождь.
За спиною трамвай брюзжит,
А в глаза мне сияет спектр
От угасшей давно звезды.
Я пошел купить папирос,
А настойчивая буссоль
Вся играет в морях и льдах
Синевою и серебром.
Я в старинной книге прочел
Про китайский хрустальный шар,
Столь прозрачный и шаровой,
Что увидеть его нельзя,
Что его точили сто лет,
Шлифовали сто лет его, –
И китайцы гордятся тем,
Что не нужен он никому…
Я такой бы похитил шар,
Я на звезды в него б глядел,
И поверил бы я, что мир
Изменяется сам собой.
1925
ПЕЙЗАЖ
Какая скудная и косная земля!
Как он неповоротлив — камень!
А в море лунная толчется толчея –
Чешуйчатый и легкий пламень.
Он надвигается на черный Карадаг,
Играючи, стыдясь и тая.
О несказанная краса и нежность влаг,
Олеография святая!..
Луна ушла за мыс, и резкая гора
Вдруг стала выше, в звезды прянув, –
И разверзается уже за ней игра
Голубодышащих вулканов.
1925
«Вся тонкая и заостренная…»
Н.М.
Вся тонкая и заостренная,
Мерцая персиковым телом,
Волной и солнцем озаренная,
Ты станешь там, на камне белом.
Тебя, воздушную и узкую,
Увижу я — весь мир мне застишь,
Когда плеснут тоской нерусскою
Глаза, распахнутые настежь,
Когда подкатят волны жадные,
Сперва одна, потом другая,
И брызнут, — радугой прохладною
На золотой лобок сбегая.
1925. Коктебель
«Теплая плоть расцветает…»
Теплая плоть расцветает
Темною влажною розой,
Прячется нежная роза
Под магнетический мех;
Если коснешься рукою
Этого лисьего шелка, –
Кажется, будто меж пальцев
Колкая искра сверкнет.
И нагибаешься к меху,
И в лепестках увлажненных
Судорожными губами
Ищешь таинственный мед.
Вздрогнет раскрытая роза,
И — ненасытное жало –
В пахнущую сердцевину
Вдруг проникает язык.
1925
«Опять, как в давние года…»