1926
«Я распилил янтарную сосну…»
Я распилил янтарную сосну,
Я сколотил чудеснейшие полки,
По ним расставил маленькие книги,
Которые когда-то написал!
Теперь пора им отдохнуть немного,
Теперь пора вдохнуть им запах смольный:
Когда, быть может, вновь достану их,
По-новому мне их слова повеют…
В смолистую пила впивалась плоть,
Входили гвозди мягко и упруго,
Ладонь горела, распахнулся ворот,
И седина в сосновой теплоте
Незримо таяла и исчезала…
Теперь я знаю, для чего Господь
Сосновые сколачивает ложа
Своим любимым: чтобы, отдохнув,
Они могли с помолодевшим с Ним
По-новому беседовать и новым
Сосновым духом обласкать Его!
12. X.1926
«На выезде был неотворчивый дом…»
На выезде был неотворчивый дом,
И бледная девочка в окна глядела,
А дальше, за парком, над желтым прудом
Весна ручейками кипела и пела.
Я часто бродил там на звонком ветру,
Весне отвечая румянцем и смехом,
И речка и ветер вступали в игру,
Плеща по моим рукавам и прорехам.
Я счастлив был там, на весеннем ветру,
Я шлепал по лужам, по кочкам я прыгал,
Разглядывал жадно лягушью икру,
Будил муравейник меж елочных игол.
И, вырезав тросточку с милой корой,
Тритонов набрав и другие трофеи,
Весь легкий от голода, шел я домой
Сквозь голые, полные ветра аллеи.
А бледная девочка в темном окне
Глядела мне вслед, неотступно глядела,
Но гордому десятилетнему мне
Какое до пленницы-девочки дело?..
Чужая весна за окошком моим
Мальчишеским смехом играет и плещет,
И вслед проходящим, веселым, другим
Тоска моя долго глядит и трепещет.
И взрослый досуг мой тосклив и тяжел
Особенно тем, что я радость изведал,
Но мимо затворницы важно прошел,
В окно к ней не стукнул и тросточку не дал…
1926
КЛИК
Дивъ кличетъ връху древа,
велитъ послушати земли незнаемъ…
Полны полынью степь. Латунная луна
Над гребнем черных скал стоит совсем одна,
Непроницаема, как маска гробовая.
Невидимый залив гудит, не уставая;
Безгромной молнией вонзаясь вдруг в глаза,
Ползет из Турции в громаде туч гроза;
А мне уютно тут под древнею стеною,
Чьи глыбы тяжкие нависли над спиною…
Тут Золотой Курган. Тут был босфорский форт,
Оплот античности противу скифских орд;
Отсюда, с этих глыб, вытягивая шеи,
Громили плащники гоплитов Герклеи;
Тут буйствовал Помпей, и понапрасну яд
Глотал затравленный, как кошка, Митридат.
Лет тысячу спустя монахиню Елену
Фавн заманил сюда — с ним лечь под эту стену –
И заласкал ее. Лет тысячу спустя
Здесь Пушкин проезжал, болтая и шутя,
А через день всего послушное ветрило
Тоской гарольдовой над ним прошелестило…
Теперь тут пусто всё. Порой среди отар
С герлыгой медленно пройдет старик-овчар;
Порой присядет в тень охотник утомленный,
Да юркнет ящерка извилинкой зеленой,
Да смелый мальчуган, как я, тайком удрав
Из дому, ляжет здесь меж горьких душных трав
И будет слушать ночь в томленье непонятном
О тайном, горестном, любимом, невозвратном…
Лежу. Вдруг издали таинственный возник,
Меняя высоту, необъяснимый клик,
Раскат серебряный, — сирена ль заводская,
Безумный ли фагот, — до сердца проникая…
Див кличет!
О, какой сумятицею полн,
Я слушал этот вопль, — прибой кристальных волн.
О, скалы верные!..
Незнаемые земли!
Иди, их осязай, вдыхай, и виждь, и внемли!..