Так с мельницами Дон-Кихоты
Сражались в пламени страстей,
И ветер от круговорота
Ревел средь мельничных снастей.
А Санхо-Панчо в страшном мире,
За рыцарем во всей красе,
Труся, мечтали о трактире,
О выпивке и колбасе.
73. «Сквозь слезы, Офелия, ты умирала…»
Сквозь слезы, Офелия, ты умирала
И в комнате белой потом догорала.
Как все: со слезами, с мечтами о рае,
В отчаянье руки над бездной ломая.
Так роль приближалась к закату финала,
И лебеди плыли по глади канала.
И только афиша и мраморной урны
Прелестная форма напомнят средь курной
И суетной жизни о пламени тела,
В котором, как ангел, душа леденела.
Прохожий, подумай о небе за тучей,
О женских надеждах под ивой плакучей.
74. ИЗ БИБЛИИ
Одно назначенье
Цветку и пчеле —
Удел искупленья
На грешной земле.
И притча: — Жил некий
В те дни человек.
Молочные реки
Текли, а у рек
Паслись в изобилье
Стада по холмам,
И мельничных крыльев
Не счесть было там.
Шли к башням Багдада
Верблюды. Был дом.
И гроздь винограда
Два мужа с трудом…
Но в сердце и в шкуре
Воловьей, как дым.
Что сталось средь бури
С тем счастьем земным?
Подохли верблюды.
Пропал виноград.
Погиб от остуды
Оливковый сад.
Дом рухнул. Пожрала
Ячмень саранча.
И буря сорвала
Хламиду с плеча.
Прикрыв еле-еле
Нору тростником,
И струпья на теле
Скребя черепком,
На куче навоза
Он жадно вздыхал.
Божественным грозам
Смиренно внимал.
75. «Душа моя, ты — чужестранка…»
Душа моя, ты — чужестранка.
С твоей ли небесной гордыней
И жить на земле, как служанка,
Быть трудолюбивой рабыней?
Ты в этом хозяйственном мире
Чужая, как роза в амбаре,
Тебя затолкали четыре
Стихии на шумном базаре.
Под фермерские разговоры
Ты знаешь, что здесь мы в темнице,
Что шорох деревьев и горы
Небес или тучность пшеницы
И весь этот мир только сцена,
Где мы кое-как разыграем
Коротенький фарс и средь тлена
И прелести хрупкой растаем.
76. «Неполон мир богатых…»
Неполон мир богатых,
Не долетит до них
Ни пение пернатых,
Ни соловьиный стих,
Ни голос человека
О гибели средь гор,
Ни гибельного века
Высокий разговор.
Как жизненных трагедий
Прекрасный воздух чист!
Он к неприступной леди
Несет дубовый лист.
Кружится в страшной буре
Оторванный листок.
Обугленный в лазури,
Он падает у ног.
77. ИСТОРИЯ СОЛДАТА
Служил как надо
Солдат Иван,
Краса парада,
Под барабан.
Надежда в мире
Свинцовых пчел,
Всегда в мундире,
Всегда орел.
Он даже горы
Переходил,
Он мерз в дозорах
И грязь месил.
Спал под шинелью
И грыз сухарь,
Для утешенья
Был друг шинкарь.
А в путь служивый
Клал в свой мешок
Иглу, огниво
И табачок.
Таскал, как сивка,
Пуды, пуды.
Ему нашивка
За все труды.
Что жизнь солдата?
Пошлют в пикет
Или граната —
И ваших нет!
Лишь деревяшка,
Да глаз в бельме,
Медаль, бумажка:
«Дано сие…»
78. О ДУШЕ
Дела и делишки… Доходы.
За каждой ступенькой ступень.
И отдых на лоне природы
В воскресный, чуть тепленький, день.
Ведь вот мы, как птицы на ветке,
Хлопочем и строим свой дом,
А вечером можно — в газетке —
Статейку об этой… о том…
Еще она плачет, и ищет,
И бьется на тесной земле…
Ну, словом, духовная пища
В домашнем уюте, в тепле.
А все-таки, скажем, соборы,
Иль, как ее, музыка… Бах!
Возвышенные разговоры
О Боге: вся зала в слезах?
Кому это нужно — паренье
И с готикой смутный роман?
Важнее здесь пищеваренье,
Спокойствие, сон и карман.
Европа, когда в час ненастья
Высокая гибель придет,
Тебя все покинут в несчастье,
Спасая душонки средь вод.
Так на безопасные мысы,
С героем судьбы не деля,
Бегут корабельные крысы,
С печального прочь корабля.
79. «Бездушных роз корзина…»
Бездушных роз корзина.
Меха сибирских чащ.
Банкир и балерина.
Поэт. Дырявый плащ.
Все той же вечной драмы
Круженье, как в кольце,
На той же сцене самой
Любовь и смерть в конце.