Европой бредили медвежьи станы
Московских герцогов из деревень:
Гремели неуклюжие рыдваны,
Боярскую покачивая лень.
Потом дымили предки бивуаком
На сенских лиловатых берегах,
А возвратись к наливкам и к собакам,
Ворчали вольтерьянцами в снегах.
В накуренных мансардах нигилисты
Шумели о свободе до зари,
Бывало, целый день у букинистов
Перерывали книжные лари.
И вот мы стали гордыми! — Еще бы —
В таком расцвете северная высь,
И ласточки из голубой трущобы
Балетным газом юбочек взвились.
Ах, нежное косматое дыханье,
Как музыка, по всей земле летит,
Европа принимает подаянье
И связанною пленницей лежит.
К своей сестре склоняемся поближе, —
Золотокудрой к римской голове —
Как Ярославна, плачем мы в Париже,
Как Жанна д’Арк, мы молимся в Москве.
194. ВИНОГРАДНИК
Звенит мелькание лопаты,
Пересыпающей песок, —
На этой почве небогатой
Струится виноградный сок,
И на холмистом солнцепеке,
Маня пушистых лисенят,
Висит на жердочке высокой
Зеленый смутный виноград.
А виноградарь все лелеет,
Иные лозы на земле,
Но горнее вино темнеет
На глиноземе, на золе —
Мы вянем, падшею лозою
На грядке солнечной лежим,
Мы истлеваем под землею,
Рассеиваемся, как дым.
И снова — солнце, прозябанье
В песке скрипучем голубом,
Лопаты вечное мельканье
На винограднике твоем.
195. РОЖДЕНИЕ
На нежной флейте и на барабане
В блаженном африканском полусне
Играют негры в людном ресторане,
Чуть слышен голосок швеи в окне.
Все в мире призрачно и нереально:
Как нарисованы ряды древес,
Колеблет стены воздух театральный
И голубое полотно небес.
Ты правишь этим миром, голосами
И перед черной залой мировой
За пультом плачешь поздними слезами
Ты недоволен музыкой земной,
Но и на ангельские восклицанья
Не променяешь первый теплый вздох,
С каким душа из темного молчанья,
Сквозь путаницу и переполох,
Взлетает в гул божественного хора
И в полотняном призрачном краю
Летит за палочкою дирижера,
Трепещет, радуется бытию.
196. «Взлетают корабли, как птичья стая…»
Взлетают корабли, как птичья стая,
Но слишком высоко еще парят:
Команда малодушная земная
Шумит и ропщет: — Адмирал! Назад!
О этот воздух ледяной прозрачный —
Как рыбам на песке береговом,
Как толстяку на лестнице чердачной,
Вам, смертным людям, тяжело в таком!
197. «Гремят заманчивые балаганы…»
Гремят заманчивые балаганы,
Кружатся карусели, как во сне,
В зверинцах вспоминают обезьяны
Об африканской пальмовой стране.
Под рев органных труб, в тупом бездельи
Забудут в карусельной тошноте —
Швея о надоевшем рукодельи
И лавочник о бренной суете.
И гроздью сказочного винограда
Над площадью, вспотевшей от жары,
Детей неизбалованных отрада —
Хрустят, трепещут легкие шары.
А ты у потрясенной клетки львиной
Спокойно дышишь воздухом земным
И с трепетной канатной балериной
Качаешься под зонтиком цветным,
Ты замираешь сладко на качелях,
На акробата смотришь не дыша,
Захлебывается на каруселях
Простая русская душа.
198. ШУТ
Позвякивая бубенцами,
Придворных тучных развлекать,
На чердаке под небесами
На досках, на боку, вздыхать,
И тяжелей свинца паренье
Высокого большого лба
И легкой синевы давленье
Для позвоночного столба.
А в этом искривленном теле,
Меж двух горбов, глупцов смеша,
Как бабочка в глухом уделе,
Живет небесная душа.
Она о небе не жалеет,
Забыла райское житье,
С упрямой нежностью лелеет
Жилище страшное свое,
И на потеху важным дурам
В дворцовой зале расписной
Все плачется за каламбуром,
За погремушкой шутовской.
199. «В чаще балок всползает по блокам…»
В чаще балок всползает по блокам
Синева бутафорских небес,
Театральные плотники боком
Тащат черный шекспировский лес.
А у вешалок в радостном гаме,
В смутном гуле оркестровых труб
Пахнет жаркой охотой, зверями,
Синим воздухом девичьих труб.
Но бушуют смычки, как пшеница,
И над бездной партера ночной
В ложах розы, как в душных теплицах,
Дышат медной и струнной грозой.
Ветер аплодисментов — опора:
Под рывки опрокинутых нот
И за палочкою дирижера
Вы взлетаете с ветром, и вот
Мы завидуем легкости этой,
Этой призрачной райской стране,
Где за рампой, в обилии света,
Вы живете в раю, в полусне.
200. «В лазурь отлетаем мы оба…»
В лазурь отлетаем мы оба:
Вот перекликаемся мы
В безлиственных рощах, в сугробах
Туманной и нежной зимы.
И в этом приснившемся мире,
Где райские пальмы, как дым,
Нам сладко кружиться в эфире,
Летать по холмам голубым.