Как он среди таких людей
Мог жить и думать о прекрасном,
Не погубить души своей
В каком-нибудь огне напрасном.
Он жил средь суеты напрасной, —
Весь беспокойство и сомненье, —
И слышался ему порой
Какой-то голос или пенье.
В глазах у женщин — мир зеркал —
Он видел отраженье неба,
Всю жизнь он этой встречи ждал,
Как нищий просит корки хлеба.
Покачивалась колыбель,
Менялся мир на детском стуле,
Потом и брачная постель,
Но лучшее в нем обманули.
159. «Все тяжелее с каждым годом воз…» — Русские записки. 1939. № 16. С. 91. С разночтением в строке 10 («Английский парк, где окнами квартир») и 3 дополнительными двустишиями после строки 12:
Тут все благополучно до конца,
Тут деву церковь ждет, а банк юнца.
И, может быть, то лишь в душе твоей
Гремел тот гром средь белых голубей.
И ничего на свете вовсе нет —
Придумал все мечтатель и поэт,
161. Пчела и роза («Твою судьбу поэт сравнил с цветком…») — Новоселье. 1948. № 37/38. С. 42. Под названием «Роза и мотылек».
165–166. Лирический театр — Новоселье. 1946. № 24/25. С. 21–22. Вариант опубликован: Эстафета. С. 66–67. С датировкой «1941», разночтением в 8-й строке («Мой праздник и несколько лет») и дополнительной последней строфой 1-го стихотворения («Потом выступают актеры. / Нам тоже назначена роль: / Тебе — жар ланит, как у Флоры, / Мне — бледность поэта и боль»). Первоначально под общим названием «Лирический театр» Ладинский опубликовал 3 стихотворения: «Бездушных роз корзина…», «Атлантик пенит море…», «Без роз и без приветствий…» (Последние новости. 1933. 2 апреля. № 4393. С. 4), из которых включил в книгу «Стихи о Европе» лишь 1-е, причем как самостоятельное, вне цикла, название же «Лирический театр» вновь использовал позже для цикла из совсем других стихотворений.
168–169. Из голубой тетради
1. «Всю ночь под лампочкой убогой…» — Воля России. 1930. № 10. С. 802.
2. «Значит, ты не червь, не раб, не прах…» — Современные записки. 1939. № 68. С. 188. С дополнительными 4 строфами:
Трепещи, дрожи и не тужи
Над коротким счастьем человека!
Встретились в дубраве две души,
Там, где хижина у дровосека.
Как друг друга в темноте найти?
Где же ты, в дубах и пальмах мира?
Соловьи, деревья на пути,
Но разит высокий лес секира.
Замерзая, встретились в тепле
Два больших и радостных волненья,
Два прекрасных мира на земле —
Шум ветвей и ветер вдохновенья.
Два счастливых голоса во сне
В пальмовом лесу друг друга звали,
Ангелы встречались при луне
И друг другу руки целовали.
170. Зимой («Все в инее. Летит экспресс…») — Советский патриот. 1947. 3 января. № 115. С. 3. Под названием «Зима».
171. «В беседе пылкой…» — Последние новости. 1933. 21 мая. № 4442. С. 4. Под названием «Превыше скал». Совсем другой вариант, ниже воспроизводится полностью:
В беседе пылкой
Тряся весь мир
И за бутылкой
Устроив пир,
Сошлась в трактире
Компания,
На братском пире
Одна семья:
Любовь, бродяжка
И стихоплет.
И деревяшка —
Все свой народ.
Солдат про славу
Нам говорил,
Как по уставу
Он кровь пролил,
Как в век героев
Он службу пес,
Как до отбоя
Тащил свой воз…
></emphasis>
— Без крохи хлеба
Нас вел старик
К богам, на небо.
На орлий клик,
В туман ущелий,
На выси круч.
Гром артиллерий
Гремел средь туч.
В те дни двуглавый
Превыше скал
За вящей славой
Летал, летал.
Нас ветр альпийский
Валил там с ног.
О, италийский
Наш полубог!
Там звоном эры
Дрожала твердь,
И гренадеры
Там шли на смерть.
Пусть вновь пшеница
В полях шумит,
И вереница
Возов скрипит.
Пусть пахарь плугом
Вздымает век,
И мир к лачугам
Слетит навек,
А Бог — к богатым,
Позвольте нам,
Простым солдатам,
Твоим стрелкам,
Любить те горы
И те поля,
Где гром и хоры
Судьбы деля,
Все наши братья,
Вздохнув, легли
В огонь, в объятья
Твоей земли.
172. «Ты — ниже травинки и тише воды…» — Новоселье. 1948. № 37/38. С. 42. Под названием «Тихая жизнь» и с разночтением в первой строке: «Ты ниже травы или тише воды…»
173. «Прославим гений Пушкина!..» — Русский патриот. 1944. 16 декабря. № 8 (21). С. 3. Под названием «Школа», с датировкой «Париж, 1942» и 6 строфами вместо 3. Первоначальная редакция ниже приводится целиком:
ШКОЛА
Прославим гений Пушкина! Рассвет
Над Альпами! Суворова в алмазах!
Да чтут народы гром его побед
И петушиный крик в его проказах.
Но вдохновляет и наука нас,
Завоеванье неба и пространства,
И в солнечный счастливый мирный час
Труды трудолюбивого крестьянства.
Пусть колосится мирно на полях,
Шумит высокосортная пшеница.
Медведь твой страж на северных морях
И лев — где южная пройдет граница.
Пусть миллион воздушных кораблей
Взлетает средь небесных океанов.
Пусть зарево от доменных печей
Пылает в небе — зарево вулканов.
Прославим книжный труд, любовь к стихам
И честные рабочие мозоли!
Жизнь стала крепкой и разумной там,
Где весь народ как бы в огромной школе.
Учитесь, дети! В школьной тишине
Пишите в ученической тетради:
— Наш гений Пушкин… В бронзовом коне
Его стихи ликуют в Ленинграде.
175. Пушкину («Он сделал гордым наш язык, а нас…») — Советский патриот. 1947.14 февраля. № 121. С. 4. С дополнительными строфами после 1-й («Он, как отец, в несчастьях утешал, / Он русским воздухом наполнил горы, / А русской музыкой — долины зал / И чердаки, где наши были споры. / О, сколько раз на каменных мостах, / Склонясь над иностранною рекою, / Шептали мы его стихи в слезах, / Волнуя слух любимою строкою!») и 4-й строфы («Возвышеннее любим мы, мой друг! / И над его бессмертными стихами / Сжимается волненьем сердце вдруг / И наполняются глаза слезами»).