– Лера Тубертон, не смейте засыпать! – гневный возглас военного министра Марилии уже не мог остановить меня.
Первое воспоминание обо мне совсем маленькой опять же было связано с Джейсоном Тубертоном. Видимо, до потери памяти мой мир вертелся вокруг этого человека.
Стал он все же моим мужем и полюбил меня так, как я его? Судя по тому, что я стала лерой Тубертон, мы поженились…
Когда мы впервые увидели друг друга, мне было четыре года, Джейсону – шесть лет.
Морозным зимним вечером граф Тубертон с женой и двумя маленькими сыновьями приехал с визитом, чтобы познакомиться с соседями.
Граф Тубертон унаследовал от дяди, маркиза Стоунтона, поместье рядом с нашим, вступил в наследство и решил жить в поместье. Со старым умершим хозяином поместья мы практически не поддерживали отношений – маркиз был необщительным и сварливым стариком, а с новыми хозяевами были не прочь подружиться.
Я вспомнила, как все сидели в гостиной поместья Стенфилдов, – в отличие от семьи графа Тубертон, не одно поколение Стенфилдов родилось и прожило в нашем поместье.
В камине, уютно потрескивая, горели дрова, родители и граф с графиней Тубертон пили кофе со сладостями и тихо беседовали. Я сидела рядом с мамой в красивом сиреневом платье, с бантами в тонких косичках.
Мама… очень красивая. Самая замечательная из всех мам… В детстве я называла ее «мамочка».
Мама напоминала мне фею. Со светлыми волосами и удивительно добрыми голубыми глазами, довольно пышная в теле, особенно рядом с худой лерой Тубертон, очень приятная внешне, с чудесным мягким голосом.
Мама с улыбкой отвечала графине Тубертон на многочисленные вопросы, а я смотрела на них и не хотела признавать, что графиня тоже была красивой женщиной. В первую нашу встречу я даже открыла рот от удивления, рассматривая ее.
Стройная, с великолепной осанкой, идеальной прической из светло-каштановых волос и прекрасными каре-золотистыми глазами. В платье из нежно-золотого атласа, с белыми накрахмаленными ажурными кружевами. У мамы не было таких красивых платьев и таких кружев, мне стало обидно за нее.
– Лерина Лорианна, закройте рот, пожалуйста, – тихо проронила гувернантка, лира Грин.
Смущенная, я захлопнула рот. Украдкой посмотрела вокруг и с досадой увидела, что оба мальчишки, сыновья красивой графини, сидят напротив, смотрят и ухмыляются.
Они явно заметили мой восторг и открытый рот, и я показала им язык. Они рассмеялись в голос, заговорщицки переглядываясь. Я передернула худенькими плечиками и гневно сверкнула на них глазами. На двух братьев, сыновей графа и графини Тубертон: Джейсона и Кристофа.
Джейсону было шесть лет, Кристофу уже девять. Кристоф казался очень взрослым, и я не обращала на него внимания, а с Джейсоном мы с любопытством переглядывались.
У младшего из братьев были необычные ореховые глаза с длинными темными ресницами, совсем как у графини Тубертон, красивые вьющиеся каштановые волосы, тоже как у графини, и вообще он был ее маленькой копией. Какое-то время я его внимательно разглядывала и вдруг поняла, что мое детское сердце начало взволнованно биться, как птичка в клетке.
Джейсон тоже с интересом меня рассматривал, хотя выражение лица оставалось насмешливым и высокомерным.
– Лорианна, покажи Джейсону и Кристофу свою детскую игровую комнату, – с улыбкой произнесла мама.
Однако я не стала слушаться, осталась сидеть на месте, исподтишка наблюдая за братьями. Насмешливый взгляд Джейсона удерживал меня.
Мамины брови удивленно приподнялись.
На самом деле я хотела поиграть с маленькими гостями и показать свою игровую комнату, но ноги стали ватными. Я боялась встать, упасть и снова вызвать смех братьев.
– Ты мелкая, некрасивая, вредная и плохо воспитанная девчонка. Но дружить с тобой я, так и быть, буду – все равно в этом захолустье больше не с кем, а мне скучно! – громко произнес Джейсон Тубертон, я же вспыхнула от возмущения.
– Джейсон! – одновременно воскликнули его родители.
– Что за манеры! – граф Тубертон, высокий темноволосый мужчина с резкими чертами лица и карими глазами, недовольно нахмурился.
Кристоф приглушенно рассмеялся, довольный представлением, которое устроил младший брат.
Оскорбленная до глубины души словами мальчишки, я вскочила и схватила со стола, рядом с которым сидела, первое, что попалось под руку. И швырнула в голову Джейсона.
Мальчик отшатнулся, схватился за голову и застонал от боли.
Я рассекла ему бровь. Потекла кровь, смешиваясь с остатками кофе, поскольку ударила я его кофейной чашкой из маминого любимого розового сервиза. Мама только что выпила из этой чашки кофе.