– Доброе утро, – холодно поздоровался атер Турнович со всеми одновременно. – Как ваша пациентка, сестра?
– Сегодня намного лучше, атер.
– Вот и замечательно, – с удовлетворением произнес военный министр. – Оставьте нас, – обратился к сестре Таисии и атеру Кирстану. – У нас остался незаконченный диалог.
Кирстан Стефанович послал ободряющий взгляд, после чего с сестрой Таисией вышел из палаты.
Атер Турнович, как и вчера, грозно навис надо мной. Стул рядом с кроватью мужчина проигнорировал. Видимо, полагая, что, нависая надо мной с высоты своего роста, выглядит внушительнее.
– Вы помните начало нашего разговора? – поинтересовался.
Я молча кивнула, не в силах произнести хоть что-то, – от внезапно охватившего страха спазм сжал горло.
– Значит, не стоит угрожать снова? – улыбнулся мужчина одними губами. Холодные глаза внимательно наблюдали за мной.
– Не стоит, – пробормотала, загипнотизированная пронзительным взглядом.
– Тогда приступим. Помните, что ложь я почувствую. Это особенность моей родовой магии.
Затем атер все же поставил стул поближе к кровати, сел на него и спокойно спросил:
– Куда дели артефакт подчинения?
С недоумением я уставилась на министра.
– Ничего не знаю о нем, – честно ответила я.
– Что произошло с документами на имя вашего главнокомандующего? – вопрос министр задал спокойным скучающим голосом.
И снова я не знала ответ.
– Не знаю.
– Не знаете или не помните?
– Я вспомнила только то, что произошло со мной до шестнадцати лет, – призналась я. – Больше ничего.
Министр молчал и сверлил меня взглядом. Холод страха успел проникнуть до самого сердца, когда он заговорил.
– Вы говорите правду, демоны вас возьми, – тяжело вздохнул он. – Какое разочарование!
Атер порывисто встал и отошел к окну, некоторое время стоял спиной, а я заметила, как он напряжен.
Второй человек в Марилии смотрел в окно на улицу, я же подумала, интересно, какая там погода и вообще какое сейчас время года?
– С чем связываете то, что приходят воспоминания о событиях, которые произошли до шестнадцати лет? – развернулся ко мне мужчина.
– В шестнадцать лет произошла сердечная трагедия, из-за которой я чуть не умерла. Предполагаю, что сейчас – это защитная реакция организма, – спокойно ответила я – ведь была готова к этому вопросу.
– Сердечная трагедия? Вы серьезно? Разве мало в вашей жизни трагедий? – раздраженно процедил атер Турнович.
– Первое жестокое разочарование в жизни. Возможно, поэтому. Других объяснений нет.
– И снова говорите правду, – разочарованно выдохнул министр и стал нервно шагать по комнате.
Я настороженно наблюдала за крепкой высокой фигурой. Так прошло некоторое время. Я устало прикрыла глаза. Нервные у меня посетители – все хотят измерить палату шагами.
– Не буду скрывать, лера Тубертон, что вы обладаете очень нужной для императора Марилии информацией, – остановился военный министр напротив меня. – Поэтому до сих пор живы, а лучшие целители империи занимаются вашим лечением. Поэтому вас охраняют, словно принцессу Марилии. И поэтому мы постарались сделать все возможное, чтобы предотвратить ваше убийство.
Я почувствовала, как охватывает волнение.
– Вы обладаете информацией, где находится артефакт, принадлежащий императору, похищенный вами во время военных действий при осаде Зардана. Также вы обладаете информацией, где находятся документы, отправленные от имени нашего императора на имя вашего главнокомандующего и тоже похищенные вами. – Атер Турнович сделал внушительную паузу. – Вы должны вспомнить, где сейчас артефакт и документы. Тогда, возможно, ваша жизнь изменится к лучшему.
– Только я обладаю этой информацией? – осторожно поинтересовалась я.
– На сегодняшний день только вы, – сухо ответил министр.
– Почему тогда меня хотели убить? – спросила с подозрением.
– На вашу жизнь покушались люди генерала Мирадовича. По его приказу, – с нескрываемым раздражением ответил атер Турнович. – К сожалению, генерал затеял тайную игру против императора, которую уже проиграл. Вас хотели убить, чтобы мы не узнали, о чем капитан Бейкалич допрашивал вас.
– Кто еще обладал… данной информацией? – спросила я, затаив дыхание, совсем не надеясь на ответ.
– Вы забываетесь! – ледяным тоном ответил министр, подтверждая подозрения. – Здесь вопросы задаю я, а не вы!
– Вам нужно, чтобы я вспомнила, – тихо возразила я, – а мне не хватает сведений. Воспоминания застряли на шестнадцатом году жизни. Словно стена мешает, которую не могу сдвинуть.