С рыданиями выкинула даже деревянный брачный браслет, который он сделал, когда мне исполнилось десять лет, и красную ленту, оставшуюся со свадебного обряда.
Когда дверь в мою комнату удалось выломать, меня нашли на полу почти без сознания, исцарапанную, раненую, окровавленную и абсолютно несчастную.
У меня поднялась высокая температура, а тело трясло в ознобе: в результате нервного срыва я тяжело заболела.
Родители пришли в ужас, гувернантка и слуги находились в растерянности – никто не понимал, как могло произойти подобное в нашей благополучной семье.
Я тяжело проболела две недели. Я металась в бреду, рыдая, и по обрывочным фразам родители сделали правильные выводы о причинах моего ненормального поведения и последующей болезни.
Позже я узнала, что приходили граф и графиня Тубертон, вместе с Джейсоном. Мой отец, обычно спокойный и доброжелательный со всеми, поругался с графом, а матери горько плакали в сторонке.
На Джейсона все очень рассердились, дружба наших родителей трещала по швам. Взаимные упреки создавали непреодолимую пропасть между ними.
Я долго была в плохом состоянии. Семейный доктор, мессир Торингтон, опасался за мой рассудок. Говорил, что я оказалась слишком ранима и впечатлительна, отказ Джейсона Тубертона от помолвки стал слишком сильным ударом для меня.
Через две недели мне стало получше, я даже смогла вставать с постели. В зеркало на меня смотрело страшное привидение: бледная изможденная девочка со впалыми глазами и грязными волосами, в висящей мешком мятой пижаме. Увидев себя впервые, я зло и презрительно улыбнулась отражению.
Мама настороженно наблюдала за моей пошатывающейся фигурой, готовая кинуться ко мне в любой момент. Все это время она безумно переживала за меня и была рядом. Даже ночью спала в моей комнате на дополнительно принесенной кровати. А когда я не хотела есть, кормила с ложечки, как маленькую, уговаривала, а иногда плакала.
Бедная мама. Она переживала за меня, все знала и понимала, я видела, как часто она плакала, когда думала, что никто не видит. Я тоже все время плакала, то из-за нее, то из-за Джейсона, то жалея себя. Казалось, что я и слезы – уже что-то неразлучное.
Когда прошло полтора месяца, доктор сказал, что мое состояние становится опасным для жизни, я сгораю как свечка и надо что-то с этим делать. Прежде всего сменить обстановку и климат.
Однажды я услышала, как папа говорил маме:
– Я заставлю засранца жениться на Лори, хочет он этого или нет! Мои жена и дочь никуда не уедут!
Но я не хотела, чтобы Джейсона заставляли жениться, поэтому попросила маму увезти меня из нашего поместья.
Спустя два месяца со дня нашего с Джейсом разговора у озера мама увезла меня в другую землю – мы решили, что обстановку и окружение надо поменять кардинально, и поехали в Марилию, к родной сестре мамы, тете Кристине.
Дорога предстояла дальняя: сначала нужно было доехать в экипаже до города-крепости Зардана, где находился портал, с его помощью попасть в город Вердан, находящийся непосредственно на границе с Марилией, там сесть в поезд до столицы Марилии – города Мар, где нас должна была встретить тетя Кристина.
Когда экипаж отъезжал от дома, на подъездной аллее под нашими каштанами я увидела Джейсона. Впилась в него взглядом, не в силах оторваться, ведь я не видела его с того дня, когда он сообщил, что не хочет помолвки.
Не осознавая, что делаю, я приникла лицом к окну экипажа и жадно на него уставилась. Ссутулившаяся фигура, поникшие плечи, бледное осунувшееся лицо и запавшие глаза. Где тот уверенный и гордый парень, который легко разбил мое сердце?
Сердце болезненно сжалось.
Джейсон напряженно смотрел на меня. Я – на него. В глазах друга детства и бывшего жениха отражались боль и отчаяние, в моих – то же самое.
– Он каждый день приходит и стоит здесь, – прошептала мама, мягко обнимая меня за плечи. – В дом папа его не пускает. Сначала и отсюда прогонял, но Джейс упорно возвращался. Когда доктор Торингтон сказал, что ты в тяжелом состоянии, он места себе не находил и согласился на помолвку. Джейсон любит тебя, Лори, но… по-своему.
Я вздрогнула.
Любит. Наверное. Как подругу детства.
Ненавижу. Его. И особенно себя.
– Заметно, что он тоже переживал, – тихо ответила я и не узнала свой надтреснутый голос – в последнее время я редко разговаривала. – Выглядит он ужасно.
– Хочешь с ним попрощаться? – спросила мама неуверенно, но с затаенной надеждой. – Джейсон… хочет… сделать предложение, – выдавила она осторожно и осеклась, увидев мой сумасшедший взгляд, который я устремила на нее, а потом перевела на притихшего и замершего рядом отца.